Книга PS: Проиграй мне, страница 113 – Кира Сорока

Взглянув на него через плечо, вижу, что он тоже изрядно помятый.

Нас ведут в отделение, но не в кабинет следователя или комнату для допросов, как я предполагал, а сразу же запирают в камере, забрав телефоны. Там уже есть один парень. Но, в отличие от нас, он здесь явно на своём месте, судя по буйству наколок на его руках и шее.

— Чудесная компашка, – ухмыляюсь я и тут же вновь морщусь от боли.

Твою ж мать… Даже говорить чертовски больно!

Осторожно двигаю подбородком. Нижняя челюсть буквально скрипит от удара омоновца, и аж чувствуется, как наливается гематома.

— Надеюсь, нам дадут позвонить, – говорю вслух, падая на свободную шконку.

Здесь жутко воняет, но сейчас не время проявлять брезгливость. Важно как можно быстрее выбраться отсюда.

Артём нервно кружит по камере и косится на нашего соседа. Тот не проявляет ровным счётом никаких эмоций, а чуть позже вообще ложится спать, отвернувшись лицом к стене.

— Это всё из-за тебя! – выплёвывает Артём, тыча в меня пальцем. – Моя бабушка… Она всё, что у меня есть! И у неё есть только я! Мне нужно выйти отсюда!

Парень, который лёг спать, вдруг поворачивается и недобро смотрит на нас. Ясно. Мы мешаем ему уснуть.

Артём примирительно поднимает руки.

— Прости, – выдыхает нервно.

Наш невольный сосед, недовольно поцокав, вновь отворачивается к стене. Артём подходит ко мне и садится рядом.

— Ты ведь выйдешь отсюда через пять минут, мажор, – продолжает он негромко. – Как только они выяснят, кто ты такой, тебя сразу отпустят.

— И тебя тоже отпустят, – отвечаю я уверенно. – Нас просто припугнули, не больше. За драку на улице никого не сажают. Это бред.

Он раздражённо фыркает.

— Ты очень веришь в закон, да? Или в свою супергромкую фамилию?

Мне хочется ответить положительно, но я вдруг затыкаюсь. А что, если нас действительно не выпустят отсюда так просто? Что, если на этот раз мне не поможет моя фамилия? Ведь отец сказал, что больше не станет мне помогать…

И что, если… Чёрт! А что будет, если я впервые в жизни не захочу пользоваться помощью отца?

Кажется, об этом и говорила Вика. Что она хочет понять, кто она без папиных денег и связей.

Хочу ли я того же?

Мы надолго замолкаем. Я, не отрываясь, смотрю на дверь в ожидании, что сейчас к нам кто-нибудь придёт. Но этого так и не происходит. Словно про нас вообще забыли.

Никто не спросил наших данных. Никто не знает, кто мы такие. Кто я такой! Кажется, шанс понять, чего я стою сам по себе, становится реальным.

Через некоторое время тот зек просыпается. Как оказывается, ровно к ужину. Окошко в двери распахивается, и нам вручают тарелки с какой-то непривлекательной жижей.

Мне вновь становится смешно оттого, что я оказался здесь… Сломаюсь ли я в этих обстоятельствах?

Нет!

Оставив бурду в тарелке нетронутой, вновь сажусь на шконку, оперевшись спиной на ледяную стену. Артём отрешённо размазывает неаппетитную жижу по тарелке, но, похоже, есть тоже не собирается. Наш сосед без лишних слов съедает свой ужин и берётся за мой. Я хмыкаю. Натыкаюсь на его тяжёлый взгляд и отвечаю таким же.

Нельзя показывать своих страхов. Никому!

Свет в камере в скором времени вырубается. Сосед вновь занимает свою шконку. Артём садится на соседнюю ко мне. Так же, как и я, спать он явно не планирует. Возможно, боится…