Книга Я с тобой играл, страница 18 – Кира Сорока

Ложусь на кровать и закидываю руки за голову. Устремив взгляд в потолок, продолжаю предаваться размышлениям о своей победе, муссируя некоторые эпизоды.

Первый гол я позволил ей забить. А второй – однозначно её заслуга. Вообще-то, Эля действительно хорошо играет в баскетбол. Для девчонки.

Полежав так немного, тянусь за одеялом. Но оно вдруг начинает двигаться…

Не понял…

— КАКОГО ЧЁРТА!!

Я поспешно сажусь, врубаю светильник рядом с кроватью и в замешательстве смотрю на одеяло. Из-под него на меня взирают голубые глаза Евы.

— Дём, только не злись, – она зевает и грациозно потягивается. – Я спряталась здесь от Марка и уснула.

— Тогда с добрым утром, – бросаю я резко. – А теперь вали к себе.

Она переворачивается набок и устраивает руки под щекой. Уходить, похоже, не собирается.

— Ева, тебе пора! – настойчиво говорю я, склонившись над светлой макушкой девушки.

— Да ладно тебе, Дём. Кровать у тебя большая, мы и вдвоём уместимся. Я не хочу спать одна. Мне так одиноко… К тому же в той комнате на первом этаже мне немного страшно.

И голос у неё такой жалобный, словно она ребёнок, боящийся монстра, который живёт под кроватью.

— Ева, тебе нельзя здесь быть! Уходи! – вновь требую я.

— Ну пожалуйста! – она поднимает на меня умоляющий взгляд. – Я обещаю: ты меня даже не заметишь.

Смещается к краю, освобождая не меньше метра между нами.

Ладно, к чёрту. Пусть спит. Всё равно ведь не выгонишь её без боя. А если силу применю, то ещё больше проблем наживу от отца. Уж она-то постарается.

Я выключаю светильник и ложусь. Резко отвернувшись от Евы, устраиваюсь на правом боку. Одеяло оставляю ей.

Через минуту чувствую, как девушка пододвигается ближе, и её ладошки ложатся на мою спину.

— Ева! – рявкаю строго.

Она вздыхает. Отклеивает ладони от моей спины и вновь вздыхает.

— Может, поболтаем немного? – спрашивает кротким голосочком.

— Нет, – отрубаю.

— Демьян, но ты же даже не пытаешься сблизиться со мной.

— По-моему, мы сейчас чертовски близко.

— Я не в этом смысле… – замолкает. А потом произносит неожиданно: – Ты вот, например, знал, что мои родители на грани развода?

— Что-то непохоже.

Иначе они бы не припёрлись к нам на целый месяц. А спокойно делили бы имущество и детей.

Однако вслух я ничего не успеваю сказать, потому что Ева продолжает:

— Ну вот похоже-непохоже, а они уже полгода спят в разных спальнях. И разговаривают друг с другом крайне редко. Если разведутся, то наша с Марком жизнь навсегда изменится.

— Да брось, ничего не изменится, – повернув голову, говорю я Еве, глядя на неё через плечо.

В комнате хоть и темно, но глаза уже привыкли к темноте, и я сразу натыкаюсь на её взгляд. Её глаза кажутся заплаканными.

— Изменится, – повторяет она. – Мама ничего не умеет делать, а отец наверняка оставит её на бобах. Представляешь, во что превратится наша жизнь?

— А ты тогда поступи так же, как я, – заявляю цинично. – Останься с отцом, и всё! Твоя жизнь будет такой же, как и сейчас. Беззаботной. И в роскоши.

Вперив взгляд в потолок, Ева задумывается над моими словами. Я отворачиваюсь от неё.

На самом деле ни я, ни Рус не выбирали отца. Он просто не оставил нам выбора. Но этой девчонке совсем не обязательны подробности моей жизни.

— Марк вряд ли захочет жить с отцом, – говорит Ева задумчиво.