Книга Запрети тебя любить, страница 81 – Кира Сорока

Отвернувшись, ретируюсь на кухню, не желая тонуть в этих голубых глазах, которые наполнены смятением, граничащим с болью.

Когда дверь захлопывается, и Дашка появляется на кухне, я понимаю, что Варя ушла. Звёздная сразу прыгает мне на шею и впивается в губы. Я брезгливо морщусь и, спихнув её с себя, отворачиваюсь к окну. Сокрушаюсь от того, что ни одно окно моей квартиры не выходит на подъезд, но всё равно смотрю на оживлённый двор с весёлой детворой.

— Что опять не так, Тап?! – возмущённо восклицает Дашка где-то за моей спиной.

Бросаю, не оборачиваясь:

— Давай завтра поговорим. Тебе лучше уйти.

И она ушла тогда. Разъярённая, как фурия, шарахнула дверью, когда покидала квартиру, а я остался один.

Сейчас, когда знаю намного больше, чем тогда, меня терзает необъятное чувство вины. Я поступил как идиот. Мудак! Слепой и глухой придурок, зацикленный лишь на себе и собственных проблемах.

Представляю, что тогда снежинка подумала обо мне... Ведь и додумывать ничего не надо было. Она видела меня без футболки. Видела Дашку лишь в одной футболке. Моей, той самой... Да ещё и с косой на плече... А потом я ещё и подкреплял мысли Вари, постоянно тусуясь со Звёздной. Её ревность росла вместе с падением в бездну и без того утраченного доверия ко мне.

И вот чего я добился в итоге – она почти оказалась в лапах Оскара.

Почти! Слава Богу, я успел её спасти. А теперь хочу сказать ей, что между мной и Дашкой ничего не было. Что ничего непоправимого не случилось. Хочу покаяться перед снежинкой и сказать ей, что всё осознал. И, несмотря на жирный запрет, на обещание самому себе не любить её... всё равно люблю.

Остановившись возле дома Аверина, делаю глубокий вдох, задерживаю воздух и с шумом выдыхаю.

Сначала мне предстоит поговорить с ним. Потому что теперь я знаю то, что он так тщательно пытался скрыть. И я намерен пойти в полицию, как бы сильно меня это ни коробило.

Варя

Мы уже очень долго едем, а если быть точнее, то сорок три минуты. И Оскар не говорит мне, куда, называя это «сюрпризом».

Всю дорогу я стараюсь непринуждённо ему улыбаться. И всё это время в памяти прокручивается тот поцелуй, который произошёл те самые сорок три минуты назад. Кажется, с того момента я не отрываю глаз от часов на панели, поэтому так точно знаю, сколько мы уже едем в неизвестном мне направлении.

Поцелуй Оскара был коротким и закончился по моей инициативе. Нет, мне не было противно, его губы были мягкими и приятными, и от парня очень вкусно пахло дорогим парфюмом...

Но это не Остап. И это не его губы я целовала сорок три... нет, уже сорок четыре минуты назад.

Я думала, что смелая. Что с лёгкостью смогу позабыть про Войнова. Но, поцеловав другого, стала ещё острее нуждаться в нём.

Что происходит, чёрт возьми?

Почему Остап стал болезнью, от которой невозможно вылечиться?

И почему я так старательно пытаюсь принять лекарство, ошибочно считая, что этим лекарством может стать Оскар?

Зачем вообще заглушать любовь к Остапу с помощью другого парня?

Эй, мне только семнадцать! Я могу следующие несколько лет вообще не думать о парнях, ведь раньше я неплохо жила и без них. Без этой больной любви, граничащей с агонией, мне было намного легче.

— Мы почти на месте, – внезапно говорит Оскар, и я вновь мило ему улыбаюсь.