Книга Запрети тебя любить, страница 57 – Кира Сорока

— Ты о чём? – её голос звучит глухо.

— Не знаю... Ты мне скажи.

— Варь, ты чего? – через силу улыбается Вася. – Какими-то загадками говоришь. Что-то случилось?

Василиса начинает быстро шагать к лестнице, но я беру её под руку и сама задаю темп. Мы будем идти медленно! Возможно, опоздаем на контрольную! Но я не отпущу её, пока она мне не расскажет, какого чёрта происходит!

Остап заявил, что именно мы – тот источник сплетен, от которых пострадала его мать. Значит, Васька знает, как именно та пострадала. Знает и не говорит! Почему?

— Вась, ты должна мне рассказать, – теперь мой голос звучит жалобно. – Я же только с тобой общаюсь. Меня все избегают, смотрят, как на инопланетянку. Я больше не могу это игнорировать... Ты ведь знаешь, в чём именно я виновата. Рано или поздно правда вылезет наружу. И пусть лучше от тебя. Пожалуйста, Вась!

Да, я уже готова умолять её. Или ругаться, если потребуется. Я думала, что могу доверять ей... А выходит, нет?

Подруга кусает губы и смотрит прямо перед собой. Потом ведёт плечом и скидывает мою руку. Замирает посередине коридора. Её взгляд где угодно, но только не на моём лице.

— Ты перестанешь со мной общаться, – говорит она сдавленно. – Как и Эрик. Он считает меня треплом.

— Что ты сделала? – я пытаюсь заглянуть ей в глаза, но она намеренно отворачивается.

— Проще сказать, чего я не сделала, Варь, – вздохнув, произносит она. – Я не рассказала тебе, почему вся школа против нас ополчилась. И говоря «нас» – я имею в виду нас с тобой. Моя мать разболтала всем своим приятельницам новость о беременности твоей мамы. Потом и я тоже брякнула тут и там. В общем, кто-то услышал и отнёс матери Тапа прямо в больницу – это официальная версия. А она... попыталась покончить с собой.

Моё сердце пропускает удар, дыхание перехватывает.

— Как? – хрипло выдыхаю я.

— Таблеток каких-то напилась.

— Да неважно, как именно она это сделала! – мой голос срывается. – Как ты могла мне не сказать? Боже... Остап! Он ведь ждал от меня элементарного сострадания! А ты... Почему, Вась? Почему, чёрт возьми?

Наконец она смотрит на меня глазами, полными слёз.

— Потому что сначала я не хотела, чтобы ты посчитала меня виноватой. Меня и мою мать. Наши длинные языки чуть человека не убили... А потом... Понимаешь, это как снежный ком. Недосказанность превратилась в такую глобальную ложь... От меня все отвернулись. Я не могла потерять и тебя.

— Тебе было просто удобно, что нас обеих считают бесчувственными! – выплёвываю я, отступая. – Ведь так? Я права? Сама же сказала – три месяца спустя все всё забудут. На это ты рассчитывала?

— Да, – тихо соглашается она. – Прости, Варь.

Мне больше нечего ей сказать, поэтому быстро разворачиваюсь и ухожу прочь. Нет, даже убегаю.

По моим щекам бегут слёзы, и я их судорожно стираю, позабыв про косметику. Забегаю в женский туалет и запираюсь в одной из кабинок.

Мне хочется немедленно сделать что-то! Как-то исправить сложившуюся ситуацию. И для начала – извиниться перед Остапом за свою неосведомлённость.

Я не буду оправдываться... Но хотя бы узнаю, как себя чувствуют его мама и пока ещё не рождённый ребёнок.

Достав телефон из рюкзака, звоню Войнову. После шести гудков понимаю, что он не возьмёт трубку. Но даже сейчас я его не виню.