Книга Запрети тебя любить, страница 52 – Кира Сорока

— Остап! – подрывается тётя Света и хватает меня за плечи.

Наверное, хочет обнять, чтобы утешить, но я вырываюсь.

— Ты тут ни при чём! – восклицает она, словно мысли мои читает. – Олеся была на грани, когда я сегодня её навещала. Понятия не имею, в чём её проблема! Но ты тут ни при чём! Наверняка ЭТОТ постарался!– она красноречиво машет на дверь.

Я вообще никак не реагирую.

Тётя Света продолжает причитать:

— Поверить не могу, что твоя мать это сделала... Как всегда, поступила как конченая эгоистка, забыв подумать о тебе! Да она совсем из ума выжила!

Сострадание тётки очень быстро переходит в гнев и привычную неприязнь к моей маме. Ещё и врача провоцирует уверовать в её точку зрения.

Я выставляю руку перед собой, желая её заткнуть, и тут врач привлекает моё внимание:

— Остап! Роман Иванович с тобой просто пообщается. Причин тебя задерживать у него нет. И благодаря ему, кстати, сор из избы мы выносить не будем. Это дело останется внутренним делом нашей клиники. Твою маму мы обязательно вылечим. И, конечно, рожать она будет тоже здесь. Всё будет хорошо. Правда, наблюдение мы за ней усилим.

Всё будет хорошо?

Этот мужик сейчас серьёзно?

Внутреннее дело клиники? Ну ясно, главное – репутацию не подмочить!

А куда они смотрели, чёрт возьми?!

— Откуда у неё таблетки? – выплёвываю я.

— Роман Иванович постарается это выяснить. И мы ограничим посещения твоей мамы. К ней можно только тебе и... – врач переводит взгляд на тётю Свету.

— Нет, – сразу протестую, так и не дав произнести имя этой женщины. – Теперь к моей маме можно только мне! Точка!

Я и раньше должен был ограничить все визиты! Мама же работала на тётку, и та вполне могла помогать ей доставать таблетки. Тётя Света презирает мою мать – это очевидно!

— Хорошо, тебе решать, – не спорит врач. – Сейчас тебе придётся ответить на пару вопросов Романа Ивановича, а потом я ненадолго пущу тебя к маме. Идёт?

Как с маленьким со мной разговаривает. Меня это злит ещё больше. Хотя именно на злости я пока и держусь.

— Зовите следователя, я готов, – метнув взгляд на тётю Свету, добавляю: – А она пусть уходит!..

Вопросов у следака оказывается, конечно, не два. Мы беседуем около часа, и я по кругу отвечаю на повторяющиеся вопросы.

Где я был вчера? С кем общаюсь? Где работаю? Как учусь? Чем занимаюсь в свободное время? И снова – кто мои друзья?

Потом вопросы становятся сложнее. О моих проблемах с законом, о которых наверняка наплёл Аверин. Или, например, о том, где мой отец... Я рассказываю ему о том отце, которого всегда знал. К счастью, Аверина уже здесь нет, поэтому есть шанс, что я не сорвусь и не начну выкладывать правду раньше времени.

Нет, я приберёг её на потом!

Глеб ведёт меня по коридору, и мы замираем возле двери в палату реанимации.

— Она пока здесь, – говорит врач, понизив голос. – Постарайся быть как можно спокойнее. С ней сейчас нужно разговаривать, как с ребёнком. Она едва пришла в себя, Остап, поэтому не пытайся выяснять причину срыва. Во всяком случае, пока.

Голос пропал, и я могу лишь кивнуть, уныло соглашаясь с действительностью. Громко сглотнув, захожу в палату вслед за врачом.

Встреча с мамой, точнее, с тем, что от неё осталось, проходит в какой-то другой реальности. Проведя с ней полчаса, я ощущаю, как моё сердце буквально каменеет. Я опять вижу перед собой зомби с пустым взглядом. Словно и не было удачной недели реабилитации. Словно она не улыбалась и не говорила со мной в последние дни, и мне всё это померещилось.