Книга Прятки. Я иду искать, страница 110 – Кира Сорока

Кажется, я всё прослушал. О чём она?

Глянув на Тёмыча, встречаюсь с ним взглядом.

— Фотки, Кир. С похода. Хотят видос смонтировать, – объясняет он. – Типа отчёта о внеклассной деятельности. Для министерства образования.

А-а, понятно. Фоток у меня всё равно нет.

В ту же секунду все телефоны в классе оживают. Каждому сыпятся уведомления из школьного чата. Нина Ивановна смеётся.

— Только давайте не сейчас. После уроков пришлёте. У нас есть неделя, чтобы видео сделать.

— А кто будет монтировать? – поднимает руку Ян. – У меня есть крутая прога, если что.

— Вообще-то, директор выбрал Агоева из десятого, он уже монтировал однажды видео. Но я могу предложить твою кандидатуру.

— Лучше Яна никакой Агоев не сделает, – хмыкает Полина.

— Кто бы сомневался, – учительница смотрит на парочку с некоторым укором, потому что знает об их отношениях.

О них все знают. Ребята не особо прячутся. Но учителя, конечно же, считают, что мы ещё недостаточно взрослые, чтобы любить…

Нина Ивановна приступает к уроку, я пытаюсь слушать. Но алгебра – это не то, о чём я хочу сейчас думать.

Мой взгляд так и ползёт снова в сторону Аси… Прямая спина, расправленные плечи, по которым рассыпаны светлые локоны. Время от времени, когда Ася склоняется над тетрадью, они падают на её грудь. И она снова их откидывает, проводя изящными пальчиками по непослушным прядкам. Никаких дурацких косичек и хвостов. Теперь Ася не скрывает красоту своих белокурых волос.

Гордеева готова захлебнуться собственным ядом. Её волосы высветлены, а Ася – натуральная блондинка.

— Суворов!

Кажется, Нина Ивановна не первый раз произносит мою фамилию.

— Что?

— К доске, Кирилл, – с недовольством поджимает губы класснуха. – Смотрю, в облаках витаешь. Хочу спустить тебя на грешную землю, если ты, конечно, не против.

Нина Ивановна никогда за словом в карман не лезет.

Я лениво поднимаюсь, прохожу к доске. Немного паясничая, вытягиваюсь по струнке. Ловлю взгляд Аси на себе, вижу, как она сжимает губы, чтобы спрятать улыбку.

— Ну и что ты замер? – усмехается Нина Ивановна. – Пример на доске. Решай, Кирилл.

Я оборачиваюсь. На доске, и правда, написано какое-то уравнение.

Что ж… Ладно. Думаю, мне под силу его решить.

* * *

— Почему мы потратили целых четыре года впустую? – задумчиво шепчет Ася, уткнувшись носом в ворот моей рубашки.

Мы спрятались ото всех сразу после урока физкультуры. В той самой подсобке, где совсем недавно я стоял перед ней в одних плавках.

Устроились на стуле. Вдвоём. Ася сидит на моих коленях лицом ко мне. Думаю, что если кто-то из учителей застанет нас, то будут проблемы. Но ведь сюда почти никто не заходит.

— Встречный вопрос, Белка, – говорю я, ухмыльнувшись. – Ты целых четыре года относилась ко мне, как к другу, не больше.

Встрепенувшись, Ася поднимает голову и смотрит мне в глаза с возмущением.

— Это неправда!

— Да? А что ты сделала, чтобы я смог хотя бы заподозрить, что ты влюблена в меня?

Я говорю с улыбкой, просто подшучиваю над ней.

— Не знаю… Может, и правда, ничего не делала, – бормочет Ася, отводя взгляд.

Возможно, прямо сейчас вспоминает всё, что между нами было за эти четыре года. Или опять ищет в себе изъяны.

Хватаю её за подбородок, заставляя снова посмотреть на меня.

— Дело не в тебе, Белка. А во мне. Я сам удерживал тебя на расстоянии. Во всяком случае, старался это делать!