Книга (не) Предал тебя, страница 65 – Кира Сорока

— Нет, не знаю, – произношу застенчиво.

Он качает головой.

— Да брось. Ты самая красивая девочка в школе. А твои веснушки...

Опять он об этом! Мне снова хочется его треснуть. Картинно закатываю глаза.

— Ну ладно-ладно... Дело не в веснушках, конечно, – продолжает Дамир. – Ты просто от всех отличаешься. Такая... светлая.

— Ааа... Ты о моих волосах! – посмеиваясь, провожу по прядке возле лица.

Дамир подаётся ко мне, протягивает руку через весь стол и убирает эту прядку за ухо.

— Дело совсем не в цвете волос, – понижает голос до шёпота.

Успеваю поймать его руку до того, как он отстранится. Положив её на стол, накрываю своей. Веду пальцем по татуировкам.

— Что означает якорь?

Сейчас я отчётливо вижу, что это якорь, хотя рисунок очень размытый. Дамир смотрит на своё запястье. Сглатывает.

— Тебе интересно?

— Очень!

— Якорь – для того чтобы меня не унесло течением жизни.

— Круто! – выдыхаю с восхищением.

— Серьёзно? – вскидывает одну бровь парень. – Я думал, ты скажешь, что это глупо.

Он правда так думает? Фыркаю.

— Глупо – это когда девушка накалывает на руке имя возлюбленного, а потом они разбегаются. Вот что такое глупо!

Дамир расплывается в хитрой улыбке.

— Пожалуй, затащу тебя в тату-салон. Свяжу – и пусть мастер нарисует на тебе моё имя. Тогда ты со мной не расстанешься. Чтобы не быть глупой.

Мне хочется опрометчиво выпалить: почему я вдруг должна с ним расстаться?! Но я вовремя прикусываю язык. И не знаю, что сказать. Да уж... Неловко.

— Ну а я, конечно, наколю твоё имя, – продолжает веселиться Дамир. Проводит пальцем по груди. – Вот здесь. Ева! Коротко, но очень звучно. Кто назвал тебя так?

— Папа. Мама хотела назвать в честь бабушки, Ольгой.

— Ева мне нравится больше.

— Да, мне тоже, – улыбаюсь. Не выпуская его руки, продолжаю водить пальцем по линиям татуировок. – А твоё имя? Кто тебя так назвал. Оно ведь нерусское?

— Мама так назвала, – как-то неохотно отвечает Дамир. – И в нашем роду все русские. Ну, мне так кажется. Просто мама захотела и назвала так. Проехали.

Ясно, о своей маме он говорить не хочет. А мне хотелось бы узнать, где она. Ведь Дамир вроде бы живёт сейчас с братом.

Нам приносят пиццу, и от аппетитного запаха живот начинает урчать. Мы буквально набрасываемся на неё. Я съедаю два куска и чувствую, что сейчас лопну. Дамир с лёгкостью разделывается со всеми остальными.

— Мы с отцом иногда по воскресеньям готовили пиццу...

Неожиданно на меня накатывают воспоминания. Такие приятные, тёплые. Ими хочется поделиться. Дамир молчит и просто ждёт продолжения моего рассказа.

— Папа ужасно готовит, – улыбаюсь, переводя взгляд на улицу за окном. – Именно поэтому нужна была я. Чтобы сначала руководить процессом, а потом ещё и всё помыть, потому что он оставлял после себя на кухне настоящий хаос. Мама всё время ругалась...

Замолкаю. Потому что там, за окном, внезапно вижу мамину машину. И её саму. Она не одна, с каким-то мужчиной. Напряжённо вглядываюсь в его спину. Высокий, крепкий, темноволосый. Мой отец явно проигрывает этому типу в телосложении.

Тут же ругаю себя, ведь мама наверняка здесь по работе, а это её клиент. И сейчас он просто провожает её до машины.

— Ева, – Дамир касается моей руки.

Не реагирую. Всё моё внимание устремлено на маму.