Книга (не) Предал тебя, страница 102 – Кира Сорока

— Прости, – поспешно говорю я. – Прости меня, Ева.

Накрываю её губы своими. И пока целую, судорожно соображаю, как сказать всё остальное. Но нужные слова пока не находятся...

Наш поцелуй быстро становится весьма чувственным и горячим. Отстраняюсь, перевожу дух, уткнувшись лбом в её лоб.

— Мне слишком хорошо с тобой, чтобы отказываться от тебя из-за матери и её измен, – признаётся Ева.

Моя девочка с веснушками нуждается во мне... Во всяком случае, сейчас это именно так. И мне нужно сделать всё, чтобы она и дальше была на моей стороне.

— Пообещай мне... – голос хрипит и срывается. – Пообещай мне, что ты всегда меня выслушаешь. Что бы ни происходило. Что бы тебе ни сказали обо мне, ты не будешь меня игнорить, не будешь отключать телефон. И сделаешь свои выводы только после того, как поговоришь со мной.

— Обещаю, – сразу отвечает она. – Прости, что убежала. Я была в шоке.

— Понимаю. И прощаю, – улыбаюсь.

Вновь целую. Ева прижимается ко мне, запускает пальчики в волосы на затылке... По спине бегут мурашки. Мы двигаемся к кровати. Вроде бы...

Я немного отпускаю себя. Хочется позволить себе хотя бы минутную слабость. Немного ласки, немного горячих поцелуев. И её в своих руках – такую хрупкую и необходимую. Пару часов назад я думал, что между нами этого всего уже не будет. И сейчас хочу побыть чёртовым эгоистом и просто насладиться моментом безмятежности.

Прохожусь губами по её скуле. Целую в уголок рта, прикусываю нижнюю губу. Ева жмурится от наслаждения. Наши пальцы переплетаются. Шепчу ей в ушко разные сладкие нежности.

Из меня буквально рвётся наружу признание в любви. Но всегда существует какое-то «но». В данном случае это «но» связано с тем, что я всё ещё от неё скрываю. Я эгоист, но не настолько же. Не хочу громких слов, пока всё у нас не утрясётся окончательно.

— Я должен кое-что тебе сказать. Признаться, – выдыхаю, невольно сжимая челюсти.

Нависаю над Евой, держа свой вес на локтях и буквально прижимая её к кровати. Не отпущу, пока не выслушает.

— Хорошо, говори, – напрягается она, почувствовав мою нервозность.

— В конце августа, мы…

Внезапно дверь распахивается, и наши взгляды устремляются на неё. Я смотрю недовольно, а Ева – испуганно.

— Вы Тима не видели? – невозмутимо спрашивает Сэвен, игнорируя и нашу позу, и то, что мы, вообще-то, на кровати.

— Как видишь, его тут нет, – цежу сквозь зубы.

Мы с Евой встаём. Она смущённо одёргивает свой свитшот, приглаживает волосы. Её лицо пылает.

— Надо его найти, – раздражённо бросает Сэвен и выходит из комнаты. До нас долетает конец его фразы: – У нас чёртовы гости...

Выходим за ним в коридор.

— Полиция? – почему-то это первое, что приходит в голову.

— Если бы! – фыркает Кирилл, открывая все двери подряд.

— А кто тогда? – не понимает Ева.

— Отморозки. Не наши. Неместные.

Всё внутри меня холодеет. Но... Да нет же, не может быть! Грозный ведь не явится сюда! Зачем?

Около очередной двери Сэвен выпаливает:

— Хоть тебя нашёл! Где Первый?

— Не знаю, – доносится вялый голос Алины.

Появившись в дверях, она выходит из комнаты. Взмахом руки приветствует нас и проходит мимо. Кир смотрит ей вслед. Качает головой.

— А ведь из-за неё все эти проблемы! – говорит со злостью, направляясь вслед за девушкой Тима.

Переглядываемся с Евой. Она выглядит взволнованно.