Книга # И всё пошло прахом, страница 9 – Кира Сорока

Сестрёнка показательно ёрзает, устав от этого молчания.

— И всё-таки, Тай. На хрена такие сложности?

— Не выражайся, — одёргиваю её.

— Хорошо. Зачем! Зачем такие сложности? Он тебя не найдёт.

— Значит, не судьба, — отмахиваюсь я. — Да и какой смысл связываться с приезжими?

— Ага, конечно. Только вот ночью ты вещала по-другому. Он тебе понравился.

— Не понравился. Я просто хорошо провела время, — зачем-то вру и себе, и Аньке.

Да, Рамиль меня зацепил. Он интересный. И красивый. И такой... спортивный.

Богатый, Тая! Вот что тебя зацепило. Его деньги.

На лбу у него, может, и не было написано, что денег полно. Но вот одежда... Футболка от «Эгоиста», кроссы Рибок, явно не реплика. Картой он расплачивался платиновой от неизвестного мне банка.

Сейчас в моей жизни деньги решают всё. Деньги — это возможность купить себе новую жизнь, когда старая стоит поперёк горла.

Но всё же Рамиль — не просто банковая карта.

Он меня не найдёт?

Прислушиваюсь к себе.

Грустно...

Но так будет лучше. Не хочу его втягивать НИ ВО ЧТО!

Да и мальчик он тепличный. Футболист с богатенькими, любящими его родителями.

Анька переворачивается на живот и жалобно стонет.

— Давай в тенёк уйдём!.. Ненавижу жару...

— Ну давай.

Устраиваемся на подвесных качелях под козырьком. Наблюдаем за маленьким Ванькой, стреляющим из рогатки по банкам на заборе. Внезапно переводит рогатку на нас, ухмыляется недобро.

— Вань, ты чего задумал? — пищит Анька.

Я не успеваю даже встать, как Ванька стреляет здоровенным камнем. Тот, просвистев между нашими головами, попадает в окно.

Бах! — стекло вдребезги.

— Всё, пипец! — закрывает лицо ладонями Анька.

Точно, пипец. Только не Ваньке, а мне.

Мелкий поганец выбрасывает рогатку в кусты и быстро линяет за дом.

Во дворе появляется Булат. Разгневанно смотрит на меня, потом на Аню, но уже более мягко. Он любит «своих» детей по убывающей согласно возрасту и родству.

Ванька младший и родной ему — значит, любит его больше всех, безоговорочно.

Анька — дочь его третьей жены. Я — второй. Обе мы неродные.

Вспышки его гнева практически всегда предназначены мне, все шишки летят в меня. Вот такая шиза.

— Тая, идём со мной, — сухо бросает отчим и заходит в дом.

— Я с тобой пойду, — решительно встаёт Анька с качелей.

— Нет. Сиди! — приказываю ей и иду за Булатом.

Он стоит рядом с разбитым окном, ждёт, когда я уберу осколки. Ведро приготовил.

Присаживаюсь на корточки, подцепляю пальцами самый здоровый. Мелкие можно подмести.

— Ну и кто это сделал? — спрашивает Булат.

Пожимаю плечами.

— Кто-то снаружи.

— Не ври, Тая.

Да не нужна ему правда, он и так знает, что это сделал его сын.

Булат учит нас быть сплочёнными. Короче, сдам Ваньку — огребу и за это. Вот такая шиза!

Под недовольный бубнёж отчима подметаю пол. Из совка мелкие стекляшки отправляются в ведро. Один осколок пролетает мимо, подбираю его пальцами.

— Ай...

Стекло уходит под кожу, из пальца брызгает кровь.

— Дай посмотрю, — Булат разворачивает меня за плечи к себе. Берёт руку, вглядывается в ранку. — Несмертельно. Осколок надо достать.

Прикусывает мне палец и зубами достаёт осколок.

Меня передёргивает.

«Он делает это по-отцовски», — напоминаю себе.

Другого «отца» у меня никогда не было.

— Аптечка знаешь, где, — наконец отпускает меня отчим. — Новое стекло вставим за твой счёт.