Книга # И всё пошло прахом, страница 73 – Кира Сорока

С жадностью просматриваю новые фотографии.

Команда на сборах, команда в баре с фанатками, Рамиль с друзьями…

Сердце моё щемит от невыносимой боли. Живот наливается свинцом, и я обхватываю его ладонями.

Рамиль в окружении девиц. И у него такое счастливое лицо... Боже…

А как же жена твоя будущая? Или до свадьбы всё можно?

Последняя новость в группе с какого-то матча. На фотографии — игрок с пятым номером с перемотанной головой. Читаю сообщения в посте.

«Ужасающая драка случилась между капитанами Золотых и Фениксов. Причина драки неизвестна. Оба серьёзно пострадали».

В комментариях девицы наперебой жалеют Дениса Гольдмана и обливают грязью Тимофея Золотарёва.

Рамиль в этом побоище не пострадал.

Закрываю ВК. Глажу живот, пытаясь успокоиться. Плакать прилюдно — такое себе.

Он там живёт полной жизнью, а я здесь одинокая, беременная, брошенная...

Как выжить в этом мире, не понимаю.

Без аппетита доедаю рогалик. Собираюсь уже встать из-за стола, как ко мне вдруг подсаживается девушка.

— Привет, — мило улыбается она.

— Привет, — заторможенно моргаю. — Мы знакомы?

— Нет. Пока нет, — смущённо прикусывает губу. — Я сейчас скажу нечто странное.

Ого!..

Да москвичи вообще странные, чего уж там.

— Насколько странное? — прищуриваюсь я.

— По десятибалльной школе на девятку.

Ого ещё раз.

— Я просто мимо шла, — смущённо начинает она. — Увидела тебя, и мне показалось… Ну не знаю... Что подойти к тебе должна. У тебя всё нормально?

Тяжело сглатываю.

— Бывало и лучше, — выдавливаю после длинной паузы. И внезапно обрушиваю на незнакомку всё, что у меня на душе: — Я беременна. Я одна, и я потеряла сегодня работу. Съёмная квартира оплачена лишь до января. И я не знаю, как жить дальше.

Зажмуриваюсь, пытаясь остановить слёзы.

Не плакать…. Не плакать при людях.

— Откуда ты приехала? — спрашивает девушка, и я распахиваю глаза.

— Это так очевидно? — горестно усмехаюсь.

— Да, — кивает она с улыбкой. — Так откуда?

— Сочи.

— Воронеж, — говорит она, протягивая мне руку.

Пожимаю.

— Ну что, Сочи, будем считать, что сам Господь подтолкнул меня к тебе.

— Ты религиозна?

— Да. Я верю во всевышнего, — поднимает взгляд к потолку и тут же опускает вновь на меня. — Я работаю в школьной столовой в буфете. Недавно в нашей школе появилась вакансия гардеробщицы. Там очередь на это место из своих да наших, но у меня есть родственные связи с директором школы. Я могу замолвить за тебя словечко.

— Правда? — шокированно выдыхаю я.

— Да. Легко. Можешь рассчитывать на официальное оформление и полный соцпакет. И выплаты, когда родишь, опять же получишь.

Так бывает вообще?

Надеваю куртку, наматываю шарф, и мы выходим на улицу.

— Далеко школа?

— На Рябинина, — указывает направление девушка.

— А я на Ленина снимаю, — киваю в противоположную сторону.

Но эти улицы довольно близко друг от друга. И без общественного транспорта можно добраться.

— А я рядом со школой снимаю, — говорит она.

— А как же родственные связи?

— Да, поймала меня, — хмыкает девушка. — Директор — мой отец. Но у него давно другая семья. Да и не хочу я с ним жить, не маленькая уже. Вот приехала, навестила папу — и осталась здесь. Поступила в вуз. Подрабатываю в столовке пока, чтобы сводить концы с концами. Платят у нас, кстати, хорошо. Коммерческая школа, не государственная. Ну и отец мне тоже помогает.