Книга # И всё пошло прахом, страница 100 – Кира Сорока

— Её зовут Вика. Ей семь месяцев, родилась раньше срока, — Тая продолжает лупить по мне информацией.

Отпрянув от люльки, делаю круг по комнате.

— Ох, блять!..

Вцепляюсь пятернёй в волосы, забывая о свежей ране. Но боли не чувствую. Потому что боль пульсирует в совершенно другом месте.

— Какого чёрта, Тай?! — тихо рявкаю я, вновь подступая к ней. — У тебя всегда был мой номер! А ты говоришь мне о моём ребенке только сейчас?

— Я говорила! — вспыхивает она от ярости. — Написала, что сделала тест, что беременна! Ты заблокировал меня!

Ох, блять!

Вновь мечусь по комнате.

Она же и правда так написала. И я реально её заблочил.

Мудак!

Торможу возле люльки, смотрю на младенца. Сердце долбит где-то в горле. Меня лихорадит.

Две ручки, две ножки. Носик картошкой. Волосики тёмные, как у меня.

Вика. Виктория.

Моя дочь. Моя!

Пи*дец!

— Эм... Я извиняюсь... — раздаётся вдруг незнакомый голос за спиной.

Резко оборачиваюсь. В дверях стоит какая-то девушка с рюкзаком в руках.

— Ну привет, — говорит она, глядя на меня оценивающим взглядом. — Долго же ты сюда добирался.

Тон у неё с явной претензией.

— Жень, не надо, — шепчет Тая.

— Да молчу я, — девчонка закатывает глаза. — Вот, возьми документы, — отдаёт Тае рюкзак. — Я все склеила, как смогла.

— Да зачем они?

— Ну... Вдруг мистер футболист не поверит, что его мамочка приложила к этому руку, — сверкает на меня злобным взглядом эта Женя. — Всё, я ушла.

И выходит из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Тая стоит, прижимая к себе рюкзак. В котором какие-то склеенные документы, доказывающие причастность моей матери к этому всему. Если я правильно понял.

Блять, остановите Землю, ладно?

Оторвавшись от люльки, приближаюсь к Тае. Встречаемся глазами. Зависаем друг на друге.

Она была беременна и как-то справлялась... Совсем одна? Родила, заботилась о нашей дочке. Тоже совсем одна?

А я бухал, играл в футбол и жалел себя из-за предстоящей свадьбы. Потому что не стал её слушать тогда. Не поверил.

— Что сделала моя мать? — просаживается до хрипа мой голос.

— Она дала мне деньги. Я их взяла. Взамен я должна была молчать о нашей дочке. Я не должна была тебе говорить, Рамиль. В рюкзаке лежат соответствующие документы, которые я подписала. Показать?

— Потом.

Забираю у неё рюкзак, ставлю на пол. Подхожу ещё ближе, беру лицо Таи в ладони. Её ресницы начинают трепетать, взгляд становится испуганным.

— Я так виноват… Я встретил Антона тогда. Он рассказал мне о вашей схеме развода. Сказал, что ты солжёшь мне, заявишь о беременности и попросишь денег. А я… Я, мудак, поверил ему. Ведь именно так ты сделала.

Тая зажмуривается и качает головой.

— Антон втянул меня во всё это. Да, сначала ты был лишь моим заданием, Рамиль, — признаётся шёпотом.

— А потом?

— А потом… — кусает губы. — А ты разве не чувствовал того, что между нами было потом?

— Чувствовал, Тай, — шепчу я, склоняясь к её лицу.

Мне хочется поцеловать её, прижать к себе, вымаливать прощение.

— Чувствовал, но поверил Антону! — рычит она и отшатывается от меня.

Бросается к люльке, но я успеваю подхватить её за талию и спиной прижать к своей груди. Втыкаюсь носом в её скулу.

— Да, я мудак, Тай. Поверил, да. Ты сбежала, я тебя искал. Был в неадеквате. А может, искал причину, которая поможет переболеть и забыть тебя.