Книга Пепел после тебя, страница 99 – Кира Сорока

Я боюсь щекотки, да. Мне всегда было стрёмно от этой ущербности во мне. Ну типа я же Гроз, я не имею права на страх, и всё такое... Алину это очень позабавило. Она щекотала меня и сама хохотала.

Я: Хорошо. Это ты.

Алина: Так у нас тайм-аут?

Я: Конечно, нет. Но для твоего отца давай «да»?

Алина: Не знаю...

Я: Мы справимся.

А потом я шёпотом наговорил ей голосовое сообщение.

«Я скучаю... Хочу быть рядом... Прости меня».

Алина: Тебе не за что извиняться.

Я: Есть. Были бы у нас здоровые отношения с самого начала, всего этого не было бы.

Алина: Скоро мне восемнадцать. Отец не сможет решать за меня.

Я: Нормальный батя у тебя. Он родитель, который защищает своего ребёнка. Не нужно с ним ругаться.

Алина: Я не хочу ругаться, я хочу, чтобы он понял меня без конфликтов. Но не знаю, как.

Я: Мы что-нибудь придумаем.

Алина: Обещаешь?

Я: Обещаю. И удали у себя нашу переписку.

Алина: Хорошо.

Я: Спокойной ночи, моя мышка.

Алина: Спокойной ночи.

Сердечко, присланное в конце, разбередило мою душу окончательно. Это её способ сказать мне «люблю».

Я всю ночь не спал, маясь от этой неопределённости и варясь в страхах. Если Столяров увезёт Алину в неизвестном направлении, я, конечно, всё равно её найду. Но быть вдали от неё даже какое-то короткое время просто невыносимо.

С тоской смотрю на пустой соседний стул. Официально Алина на больничном. Может, мне тоже «заболеть»? Чё мне тут без неё делать?

«Учиться, — услужливо подсказывает мозг. — И доказывать Столярову свою адекватность».

Ну ладно...

Уроки проходят как в тумане. Вернулись Жанна и Боярский... Они там чё-то мутят против нас, но мне как-то похеру. Жизненной энергии уже не хватает на всех сразу. Пару раз я рычу на девку Купидонова, потому что она лезет ко мне с вопросами об Алине.

Не понимаю я эту блонди. Чё ей надо? Вот Борисова мне более понятна. Со своим прошлым — бегством из Англии и маниакальным увлечением Купидоновым — сейчас она благоразумно сохраняет дистанцию. Отгородилась ото всех. В столовой сидит одна, на уроках прилежно учится, по сторонам особо не смотрит.

У неё явные проблемы с головой, теперь я вижу это невооружённым взглядом. И то, как она смотрит на Купидонова, я тоже вижу.

Не дай Бог мне так же смотреть на Алину!.. Любовью в Таниных глазах и не пахнет. Вожделение, зависимость и ненависть от невозможности получить желаемое. Этой девочке надо лечиться. И эта тётка — наша класнуха и одновременно школьный психолог — просто идиотка, раз этого не замечает.

— Егор! — внезапно догоняет меня эта самая идиотка в коридоре. — Хотела уточнить насчёт проекта. Как продвигается?

А я не знаю... Алина, напустив на себя таинственности, обмолвилась как-то, что всё готово, но мне проект не покажет. Во всяком случае, не раньше, чем мы будем его зачитывать перед классом. А потом случился её отец. И теперь я вообще не знаю, когда Алина здесь появится.

— В порядке, — пожимаю плечами. — У нас ведь есть ещё неделя, да?

— Да.

Ольга Абрамовна уже собирается ретироваться, но я останавливаю её, нахально придержав за локоть.

— Скажите, а как внимательно Вы изучали Борисову?

Она хмурится.

— А почему ты спрашиваешь?

Выдерживаю пару секунд паузу, изучая глаза училки за стёклами её очков.

— Егор, в чём дело? — машинально поправляет, надавив пальцем на дужку.