Книга Пепел после тебя, страница 94 – Кира Сорока

Мои грёбаные руки уже везде. Её руки тоже. Нас обоих уносит в какую-то другую вселенную, о которой я раньше не знал. В этом моменте хочется остаться навечно.

Со страдальческим стоном отстраняюсь сам и пару раз бьюсь затылком о подголовник компьютерного кресла.

Так нельзя. Ещё рано. Не хочу давить. Не хочу напугать.

— Егор, всё нормально, — хлопая ресницами, говорит Алина.

Её щёчки покраснели. В глазах — томная поволока.

— Шшш... — успокаивающе глажу её плечи. — Нам пока нельзя. Ты ещё маленькая.

Она вспыхивает и заливается румянцем.

— Что-о? Маленькая?

— Тебе же нет восемнадцати, — посмеиваюсь от её возмущённого тона. — Вот стукнет восемнадцать — и приходи.

Кажется, она мне сейчас двинет. Но нет же, расплывается в дьявольской улыбке и дерзко отвечает:

— Сам приходи. А я тогда ещё подумаю, надо мне всё это или нет.

Я в шаге от того, чтобы сломать эти выдуманные только что принципы. Смять этот дерзкий ротик и сделать мышку своей.

Меня тормозит не её возраст, а её отец. Правильнее дождаться совершеннолетия хотя бы для него. Он и так меня ненавидит. Это меньшее, что я могу сделать.

— Давай делать уроки, — пересаживаю Алину обратно.

Мне не помешал бы сейчас холодный душ…

Раскрыв тетрадь, вырываю листок со своими каракулями. Пробежав глазами по тексту в учебнике, начинаю писать рассказ. Выходит какая-то хрень, но я не останавливаюсь, старательно переключаясь с мыслей о её теле на нелюбимый предмет.

Алина поглядывает на меня время от времени. Покусывая губы, прячет улыбочки. А потом мы заказываем перекус в виде суши и смотрим фильм в моей спальне.

Что становится тотальной ошибкой, ведь я вновь не могу от неё отлипнуть. Собственные принципы трещат по швам, и, чтобы не оступиться, я провожаю Алину до дома.

— Ты сказала бабушке про театр?

— Угу. Она в восторге.

Цепляясь за мою руку, Алина ловит баланс на ледяном участке дороги.

— Как твоя нога?

— Синяк есть, но не болит совсем. Ты меня вылечил, — чмокает меня в щёку.

Ловлю её лицо в ладони, припадаю к губам. Крышу, как всегда, уносит. Наши тела буквально сливаются.

Вдруг рядом что-то хлопает. То ли дверца машины, то ли... Нет, это всё же дверца тачки. На краю зрения вижу жёлтое такси. Второй хлопок, только глуше — крышка багажника. Шаги по снегу замирают рядом с нами...

Резко отпрянув от меня, Алина оборачивается. Словно что-то почувствовала. А я не почувствовал. Но уже вижу воочию, что это её отец.

Бл*ть! Приплыли...

А что, кубок Лиги чемпионов уже закончился?

Алина

— Пап... — вырывается из меня хриплым шёпотом.

Глаза отца не мечут молнии. И нет, его не трясёт от злости от того, что он только что увидел. Скорее, в его взгляде вселенское разочарование, причиной которого стала я. Ледяной холод сковывает мою грудь, а щёки, наоборот, вспыхивают огнём.

— Домой иди, — говорит отец тоже хрипло.

Потом его взгляд перемещается на Егора, и теперь в нём не разочарование, а прямая угроза.

— Думаешь, только у тебя связи есть? Решил — отправишь меня подальше от дочери, и я никогда не узнаю, от кого получил этот ценный подарочек? Да я фсбшников этих лично тренировал! Я там благодарности начал рассыпать, а мне один шепнул, что благодарить нужно совсем не комитет или федерацию. Грозный-младший — вот, кто мой благодетель, вашу мать!