Книга Пепел после тебя, страница 68 – Кира Сорока

* * *

— Алина, что происходит?

Ольга Абрамовна снимает очки и устало потирает глаза. Звонок давно прозвенел, мы сидим в кабинете географии вдвоём. На русский, который у нас сейчас по расписанию, учительница меня не отпустила.

— Ничего не происходит, — бормочу я, ковыряя невидимое пятнышко на парте.

Я не понимаю, как это всё можно объяснить. Не говорить же правду!

«Вы знаете, в прошлом году я обидела Егора, а теперь он припёрся в этот город и в эту школу, чтобы обижать меня!» — в моей голове это звучит именно так — нелепо.

— Я хочу поговорить с тобой не как классный руководитель, — она вновь водружает очки на нос. — А как психолог с подростком, который испытывает некоторый стресс от смены привычной обстановки.

Так вот как она это видит?

— Ты не можешь влиться в коллектив, — продолжает Ольга Абрамовна. — Сегодня ты все перемены провела в одиночестве.

Пожимаю плечами, не поднимая на неё глаз. Так и было...

— Алина, — она глубоко и терпеливо вздыхает. — Я могу позвонить твоему отцу. Он просил меня сообщать ему, если с тобой будет что-то не так. И сейчас я вижу, что ты не в порядке.

Глаза неминуемо начинает щипать от слёз. Дыхание сбивается. Глупая жалость к себе берёт верх, и по щеке скатывается обжигающая слеза.

Да, я не в порядке. Совсем. Егор меня убивает. Отнял Таню. Потом говорит о ревности. Ведёт себя непоследовательно и странно. Я с ума схожу!

— Алина, поговори со мной.

Голос учительницы звучит так, словно она говорит с душевнобольной, стоящей на краю крыши. Мне становится стыдно. Смахнув слезу со щеки, поднимаю на неё взгляд.

— Обещаю, — раскрывает она ладони, — что наш разговор не выйдет за стены этого кабинета.

И я решаюсь... Облизав пересохшие губы, прокашливаюсь.

— Мне бы хотелось говорить не о себе, а гипотетически.

— Пойдёт, — кивает она.

— Допустим, у моей подруги есть молодой человек. Они встречаются уже полгода, и у них всё хорошо. Парень замечательный, и он действительно нравится моей подруге. Но потом появляется другой, которого сложно назвать хорошим.

— Почему его сложно таким назвать?

— Ну... — сажусь поудобнее, поднимаю взгляд к потолку. — Он мажор. Ему всё легко достаётся. И его окружают какие-то отморозки. Именно такое впечатление он производит поначалу.

— А потом?

— Потом... он кажется потерянным. Матери у парня нет. Отец женился на молоденькой и не обращает на сына внимание, откупаясь от него деньгами.

— Твоя подруга сама почувствовала это? Смогла понять и прочувствовать его?

Я киваю. Потом отрицательно качаю головой.

— Такого, как он, невозможно прочувствовать до конца.

— Хорошо. Что дальше?

— Моя подруга его невольно предала. Так сложились обстоятельства... Их отношения закончились, не успев начаться.

— А её парень?

— Они расстались.

— Подруга жалеет об этом?

— Нет, — твёрдо говорю я.

Тимофея я вспоминаю, но только как хорошего друга.

— И что потом? — Ольга Абрамовна тепло смотрит на меня.

— Потом... Потом моя подруга сбежала, а он её нашёл. И теперь их отношения, мягко говоря, не очень.

В глазах снова печёт. А душа кричит о том, что не может произнести мой рот...

«Он изводит меня! Я измучилась! Не могу есть, спать, даже думать о чём-то другом. Я плачу так много, что запас слёз должен был давно закончиться, но этого не происходит. И я боюсь его. Реально боюсь! Не физически, он меня и пальцем не тронет. Я боюсь за своё сердце. Он же его просто разобьёт к чёрту!»