Книга Пепел после тебя, страница 137 – Кира Сорока

Алина опускает листочки, смахивает слезу со щеки.

— Я всё, — говорит Ольге Абрамовне.

А та внезапно переводит взгляд на меня.

— У тебя есть, что добавить, Егор?

Алина вздрагивает и резко поворачивается ко мне. Вхожу в кабинет и приваливаюсь к двери, скрестив руки на груди.

— Да, есть. Любовь — это то, мимо чего не пройдёшь. Её легко узнать. Может быть, всё начнётся просто с обоюдной симпатии. Или не обоюдной. А может, объект твоей любви будет немного раздражать тебя, и ты даже не поймёшь, чем именно. А потом внезапно возникнет дикое желание коснуться. Попасть под прицел её глаз. Забраться в голову. Или просто подоставать... Любовь — это поначалу ревность. Доверие рождается позже, в болезненных муках выжигая эту ревность к чертям. Свою любовь надо оберегать... И я не согласен с одним пунктом.

— Каким? — спрашивает мышка, её губы дрожат.

— Ты сказала «жертвовать». Я не собираюсь ничем жертвовать ради любви. Лучше во имя неё я сделаю всё возможное и невозможное тоже. И ни за что тебя не отпущу.

— Я и не хочу, чтобы ты меня отпускал.

Улыбаюсь. Нам всё равно, что мы здесь не одни. И речь уже не о проекте вовсе.

Приближаюсь к Алине. В этот момент звенит отрезвляющий звонок, останавливающий мой порыв впиться в её губы прямо сейчас.

— Это было очень хорошо, — хвалит нас Ольга Абрамовна. — Все свободны.

Я не вижу никого, кроме своей взволнованной мышки. Все звуки — скрип стульев, голоса, шаги — сливаются в едва слышный невнятный шум. Беру Алину за руку.

— Прости, что опоздал.

— Да ладно уже, — пытается улыбнуться Алина. — Скажи лучше, как у нас дела...

Она думает, что я могу уехать без неё. Дурочка...

— У нас всё прекрасно!

Учитель уже вышел из класса, и я притягиваю Алину к себе. Нежно коснувшись желанных губ своими, заглядываю в карие глаза.

— Отец тебя отпустил. И вообще, у нас очень много дел. Надо собираться. Всё, пошли.

Но прежде, чем идти, зацеловываю Алину, наплевав на боль в раненой губе. Затискиваю до долбящего в груди сердца.

Кажется она в шоке… И сбивчиво говорит, что-то невпопад.

Быстро закинув её вещи в рюкзак, вешаю его на плечо. Тяну Алину за руку. В раздевалке помогаю ей одеться. Оказавшись во дворе, она тормозит и оборачивается на школьные окна.

— То есть мы сюда не вернёмся?

— Нет.

— И даже не попрощаемся ни с кем?

— Там нет никого, кто представляет ценность, — тяну Алину за ворота.

— А хоккеисты? Они были добры ко мне.

Она права.

— Я пошлю им благодарственное сообщение, — смеюсь я.

— Егор!.. — укоризненно смотрит на меня Алина.

— Ну ладно, — сдаюсь. — Вечером созвонимся с ними и, может быть, увидимся, чтобы попрощаться.

— И с Ромой!

— Точно. И с Ромой тоже, — вздыхаю я.

Снимаю сигналку с тачки.

— У тебя новая машина? — Алина шокированно смотрит на Вольво.

Поправляю её:

— У нас.

* * *

Прежде, чем сесть в машину, отправляю сообщение Громову.

«О своей безопасности я позабочусь сам. Спасибо. За всё».

Достаю симку и кидаю в снег. Всё. Оставьте меня все в покое. Дайте мне просто жить.

Раннее утро. Долгие проводы у капота машины со Столяровым. Он на нервах, Алина почти плачет. А вот баба Валя бодрячком. Рада, что на старости лет нужна молодёжи. Самый спокойный среди нас — Чёрный. Развалился на заднем сиденье и, медленно моргая, наблюдает за падающим снегом через стекло.