Книга Пепел после тебя, страница 133 – Кира Сорока

— Почему?

— Дело в том, что я был в программе по защите свидетелей, — начинаю с самого начала.

Судя по лицу тренера, он ничего об этом не знал. Ну я и вываливаю ему всё остальное. Два месяца взаперти, новый паспорт, этот город, чтобы свалить подальше от врагов отца. А теперь я раскрыт. И Алина, возможно, тоже в опасности. Но у меня есть решение этой проблемы...

Дослушав меня, он рявкает:

— Ни хрена! Не отпущу, понятно?!

— Геннадий Степанович...

— Нет!

Твою ж мать! Походу, всё-таки пропал...

Поставив локти на стол, утыкаюсь лбом в ладони и испускаю болезненной стон. Я в тупике и в каком-то мраке. И никто, блин, не хочет помочь мне выбраться оттуда.

Я ведь хотел по-хорошему! Хотел поступить правильно! А теперь что? Просто забирать её, и всё?

— Тебя не смущает, что Алине семнадцать?

— Уже совсем скоро будет восемнадцать, — выдавливаю из себя, теряя остатки душевных сил. И терпения...

Походу, я сейчас быкану, мы наговорим друг другу всякой дичи, а завтра Алина просто не вернётся из школы домой... И кому будет лучше в итоге? Ей? Мне? Ему?

— Давайте договариваться, — оторвав руки от лица, смотрю на него. — Мы будем жить в съёмной квартире, которую снимете именно Вы на своё имя. То есть Вы будете знать, где Алина находится. Вы переведёте Алину на домашнее обучение, я сменю школу и тоже доучусь удалённо. И мы будем не так уж и далеко. В каких-то ста пятидесяти километрах отсюда. Машина на Вас, квартира на Вас, нас никто не найдёт. Алина не пострадает, обещаю.

— А может, она будет в большей безопасности, если ты просто будешь достаточно далеко от неё?

Своим вопросом он вскрывает меня до мяса. Потому что он прав...

С трудом сглотнув, киваю.

— Да. Скорее всего, так и есть. Но я не могу...

Мой голос просаживается и совсем пропадает.

— Чего не можешь?

— Без неё... Не. Могу.

В моих глазах наверняка стоит боль, когда я говорю о возможной разлуке с моей девочкой. Столяров это считывает. И он крайне недоволен.

— Вы слишком молоды... — начинает свою обычную проповедь.

— Нет. Стоп! — перебиваю его. — Не хочу слушать эту хрень. Вы молоды и ни черта не понимаете в жизни... И вы заблудились где-то там в юношеских чувствах, которые приняли за любовь... Сразу — нет! Мы полностью отдаём себе отчёт в том, что происходит. Я люблю Вашу дочь. А она готова уехать со мной.

— И совсем скоро я не смогу влиять на её решения, так? — ужесточается его голос. — Ты это хочешь мне сказать? Что Алина так и так уедет с тобой? Не сейчас, так в марте?

— Да. И я пришёл, потому что хочу, чтобы Вы сами смогли сделать выбор. Не заставляйте её решать. Она не хочет Вас потерять. И я тоже не хочу. Мы плохо начали, но я бы хотел всё исправить.

И я говорю искренне. Так, как чувствую.

Столяров впадает в какой-то ступор. Его расфокусированный взгляд смотрит в пространство за моей спиной. Я застываю в ожидании. Наконец он отмирает и берёт бумаги на машину. Вчитывается. Присвистывает от цены Вольво. Кладёт бумаги обратно на стол.

— Так ли безопасно снимать квартиру на моё имя? — спрашивает Столяров.

Булыжник в груди, который мешал мне дышать со вчерашнего дня, становится ощутимо меньше. Кажется, тренер согласен сотрудничать.

— Не лучше ли найти какого-то левого человека? — продолжает он свою мысль. — Если тебя всё-таки ищут и будут искать здесь, то наверняка узнают и про Алину. Ну и проверить её родственников — не проблема. Откуда у обычного тренера такая машина? Соответственно, и квартиру, которую я сниму, тоже быстро найдут.