Книга Нелюбимая. Второй не стану, страница 23 – Ванесса Рай

— Нет… нет, не надо, — выдавила я, пытаясь сесть. — Всё в порядке. Я сейчас встану и уйду.

И я хотела уйти… Хотела раствориться, исчезнуть, только бы не быть на этом чужом празднике, на котором мне совсем не весело.

— Да куда ты пойдёшь? На тебе лица нет… Бледная, как мел, — раздался рядом бархатный женский голос.

Ко мне подошла она. Моя биологическая мать. Полина Крылова. Она присела на корточки, и я почувствовала тонкий запах духов и чего-то сладкого, ванильного. — Тебе нельзя сейчас уходить. Пойдём в дом, приляжешь, выпьешь воды, горячего чая.

Она вела меня сквозь расступившуюся толпу в свой дом. И я шла…. Будто на казнь. Почти не дыша и не разбирая дороги.

Полина Крылова усадила меня за праздничный стол и налила в кружку чай. — Пей, — в её голосе прозвучала почти материнская забота. — И ешь, что хочешь.

Она отрезала мне кусок кремового, воздушного торта. Я взяла вилку, отломила кусочек, но не смогла заставить себя хотя бы откусить его. С дрожью в душе я наблюдала за своей матерью. Она поправила растрепавшуюся прическу маленькой девочки, улыбнулась мужу, потом обняла мальчика, прижала к себе, и он, смеясь, уткнулся лицом в её плечо.

Каждое её движение было наполнено такой нежной заботой, что во мне закипела дикая ярость. «Лживая! — вопила я внутри. — Лживая тварь! Идеальная мать семейства… Сейчас она ухаживает за вами, а могла легко бросить. Вам просто повезло. Повезло родиться позже, когда она перестала бояться испортить фигуру. Ваша мать вообще не хотела детей! Она тряслась за свою свободу до такой степени, что отдала родную дочь и тут же забыла о ней!»

— Ну как ты, дочка? Пришла в себя? — склонился надо мной седовласый мужчина. Муж моей биологической матери…

От неожиданности я вздрогнула и чуть не опрокинула на себя чашку чая. Слёзы подступили к горлу горьким, солёным комом. Я опустила голову, чтобы никто не увидел, как мне плохо.

Но Крылова заметила. — Всё нормально? — тихо спросила она, наклоняясь ко мне.

Я подняла на неё взгляд. Сквозь пелену слёз лицо женщины казалось размытым и почти нереальным. — А у вас… — еле слышно спросила я. — У вас… только двое детей? Больше нет?

Она замерла и резко побледнела. К ней подскочил муж и, положив руку на плечо, спросил: — Лена? Что случилось?

Но она не слышала его. Она смотрела только на меня. Её губы дрожали.

— Почему ты спрашиваешь? — прошептала она.

— Да так… просто, — я пристально посмотрела на нее. — А я вам… никого не напоминаю? Только не сразу отвечайте… Подумайте как следует.

Я пристально смотрела на Крылову, ожидая ответа, но она молчала. Гости замерли, перестали пить, есть и разговаривать. Муж Полины нахмурился и смотрел на жену, которая за долю секунды стала бледной, как мел.

— А… а к чему этот вопрос? — голос её дрогнул. — Кто ты? Я тебя впервые в жизни вижу, почему я должна тебя знать?

Я медленно встала со стула и пошла вперед. Каждый мой шаг отдавался в висках гулким эхом. Я подошла к биологической матери вплотную и почувствовала запах её духов. — Кто я? Я твоя дочь, — сказала я, и голос мой, тихий и чёткий, прозвучал в комнате как выстрел. — Я твоя дочь. Степанова Соня.

Пальцы Полины судорожно сжали край стола.

— Дорогая, — голос её мужа стал осторожным, как у человека, подходящего к краю пропасти. — О чём это она? Какая дочь? У нас только двое детей.