Книга Нелюбимая. Второй не стану, страница 18 – Ванесса Рай

Услышав эти слова, женщина резко побледнела, вскочила со стула, а потом медленно опустилась на него снова. В этот момент к нашему столику подошел официант. — Добрый день! Будете что-нибудь заказывать? — спросил он у матери Глеба.

— Ничего не надо… Я пока не готова… Аппетит пропал, — рявкнула она, и, когда официант удалился, негодующе уставилась на сына.

— Как ты можешь с ней встречаться? — прошептала она, бросая на меня ненавидящие взгляды. — Она же… она посадила твоего брата! — последние слова она почти выкрикнула.

— Ваш сын хотел меня убить! — мой голос дрожал, но слова звучали четко. — Мне нужно было простить его?! Вы бы простили своего убийцу?!

— Мама, Соня права, — резко вступился за меня Глеб. — Она не виновата, что этот… за решеткой. Так ему и надо. И если на то пошло, то я тоже виноват в том, что он за решеткой — я помог Соне, дал этому козлу в морду, связал…

— Ты не виноват! — в ее глазах читалась такая боль, что меня даже передернуло. Я понимаю, что она мать, и родной ребенок для нее всегда будет самым лучшим на свете. Несмотря ни на что… Но обвинять меня — это как-то совсем за гранью. — Ты кинулся спасать человека, потому что благородный, хороший человек. Мужчина! А Соня… могла бы забрать заявление, но она этого не сделала.

И тут до меня дошло. Окончательно и бесповоротно. Она сделала меня крайней. А что? Это очень удобно! Ее Женя использовал меня в своих мерзких играх с любовницей, а потом кинулся с ножом, а виновата во всем я. Какая нехорошая… Не захотела молча сложить лапки и дать себя убить. — Глеб, — решительно произносит Анна Васильевна. — Прекрати эти отношения. Или ты мне больше не сын.

— Ты понимаешь, что это ненормально? От неё одни беды. Я не хочу её больше видеть, — прошептала она. Шепот женщины был обжигающим, как удар раскаленной проволокой.

— Мама, давай поговорим об этом в другом месте, — Глеб попытался встать, но мать резким движением руки остановила его.

— Нет, мы поговорим здесь. Больше возвращаться к этой теме я не буду! — её голос сорвался и стал визгливым. Она уставилась на меня взглядом, полном ненависти: — Ты… Ты погубила одного моего сына. И теперь пришла за вторым?

Во рту мгновенно пересохло. Виновата… Я была виновата просто потому, что дышала, потому что не позволила себя зарезать.

— Анна Васильевна, я…

— Молчи! — она бросила это слово, как плевок. — Ты должна забрать заявление. Ты должна! Женя сидит в этом ужасном месте… Из-за тебя сидит!

— Хватит, мама! — вмешался Глеб. — Прекрати. Соня не заберет заявление… Он хотел её убить.

— Врёшь! Она его спровоцировала… Она его довела! Он любил её, и из ревности на неё напал, — голос Анны Васильевны дрожал, в нем слышались слезы… бешенства.

— Любил? — Глеб горько усмехнулся. — Да твой Женя — моральный урод. Он вообще не способен на любовь… Он всегда был уродом! Ты это прекрасно знаешь. Помнишь Катю Семёнову? Она его любила, а он что с ней сделал? Выложил её интимные фото на весь школьный форум… У девчонки нервный срыв был, она в больницу из-за этого попала. А ты что говорила? Ну… ну, вспомни! Мальчик погорячился, он же не хотел. Он всегда хотел, мама… Он получает удовольствие, ломая людей!

Он говорил громко, с надрывом, пытаясь достучаться до матери, но это было бесполезно — лицо женщины оставалось каменным. Она не слышала и не хотела слышать.