Книга Мой спаситель... или погибель, страница 117 – Ирина Семендеева

— Нет! — прошептала я, шумно вздохнув.

— Ты, главное, не упирайся, и всё пройдёт безболезненно, — с довольным лицом даёт он мне совет.

— Демид, не надо! — отмахиваюсь я головой и делаю шаги назад, упираясь в стальные мышцы амбалов.

— Приступайте, — обращается он к мужчине в белом. — Как только всё закончите, готовьте товар и её к отплытию. — Дав указание своим людям, он обходит нас.

— Де-ми-д! — кричу я, оборачиваясь и пытаюсь оттолкнуть мощные тела. — Не поступай со мной так! Я сделаю, всё, что ты скажешь, только не убивай его. Всё, что угодно… По-жа-лу-й-ста!

— У тебя нет выбора… ты уже принадлежишь мне. — Проговорил он, с дьявольским оскалом, посмотрев на меня. — Продолжение рода будет только со мной, и ты увидишь, как я хорош… Вычистите её.

С этими словами он хлопнул дверью, оставив меня наедине с суровыми лицами душегубов.

— Не-е-т, Демид!.. Подонок, что ты делаешь! — в истерике вскричала я, пытаясь пробиться к двери, но эти мерзавцы жестко меня хватают и тащат к металлическому столу. — Не смейте! Я не отдам вам его. Не отдам… А-а-а-а!!!

Я бьюсь в истерике, пиная ногами стол, и все металлические приборы, со звоном падают разлетаясь по полу. А безжалостные варвары, заламывают мои руки назад, хватают за ноги и волокут на холодную и омерзительную поверхность. Моё сердце сходит с ума от жгучая боль, вонзаясь обжигающим огнём в каждую клеточку тела. Мне страшно только представить, что я могу потерять единственную ниточку, которая наполнит мой пустой сосуд, смыслом для продолжения жизни и видеть мир в ярких красках. Не могу… это допустить!

Шум борьбы так изматывает, но продолжаю отчаянно сопротивляться, обливаясь слезами. Я одна против троих, и как бы я не старалась, всё равно оказываюсь на злосчастном столе.

— Держите её крепче, — громко говорит мужчина в белом, пытаясь меня перекричать. — Сейчас сделаю ей инъекцию, — шепчет он растерянно над моей головой и, взяв шприц, набирает из ампулы раствор.

— Отпустите, мерзавцы!.. Ма-а-кс-с! — я даже не осознаю, что зову на помощь, того, кто в априори не может быть здесь.

— Да, привязать её надо. Пинается, как бешенная кобыла, — чертыхается один из них, с силой прижимая мои ноги к стальной поверхности.

— Пожалуйста, пожалуйста! Не прерывайте беременность, — резко хватаю я врача за руку, где он держит шприц. — Я хочу родить. Мне нужен мой ребенок. Я обещаю, что ничего не скажу Демиду. Только пожалейте, умоляю вас! — слёзы потоком текут по моим щеках, оставляя светло-солёные дорожки.

Не знаю, на что надеюсь… На их человечность или на жалость, которая у таких людей однозначно не может быть. Но я продолжаю использовать любые методы, даже если мне придётся их умолять.

Не ужели их рука дрогнет— вот так взять, жестоко не имея души, лишить, выносить милое и чистое дитя, подарив миру новую маленькую жизнь?

Почему мир так жесток?

Где же их сердца?

— С-снимите с неё штаны, — заикаясь, проговаривает мужчина в белом.

Не знаю, является ли он врачом, но я обречена, и меня никто не услышит. Я не смогла сохранить ребёнка… Тот, что у моих ног, со злостью стягивает мои штаны, и я свирепо бью кроссовками несколько раз по его пальцам.

— Чё-ё-рт, Сучка! Дай суда этот шприц. Сейчас она станет покладистой, — рычит он от боли и выхватывает из рук врача бесцветную жидкость с тонкой иглой на конце, целясь мне в бедро.