Книга Белый ворон, страница 46 – Владимир Колычев

— А дело прошлое. Если подозреваемый месяц под следствием.

— Дело прошлое. Но актуальное.

Молчанова разочарованно смотрела на Макса.

— А работники магазина настоящие? Ну, на момент ограбления.

— На момент ограбления настоящие.

— Но дело-то прошлое, – сказал Макс. – Может, надо было отсмотреть прошлых работников? На момент ограбления.

— А думаешь, мы не отсматривали? – как-то не очень уверенно сказала Молчанова.

— Не знаю… Знаю, что преступник взял не очень много. Хотя, думаю, рассчитывал на большее. Или я не прав?

— Раньше ювелирные изделия на самом деле хранились в одном сейфе, – кивнула следователь. – А потом все стали хранить в другом, о существовании которого Антонов мог и не знать… Или не Антонов, или кто-то другой.

— Кто-то другой, кто спрятался за Антонова, – кивнул Макс. – И кому не сообщили о происшедших изменениях.

Возможно, решение вопроса действительно находилось в области прошлых лет. В любом случае нужно будет копнуть под более поздний временной слой.

Маленькая собачка на руках у хозяйки сидит спокойно, как будто и неживая. Может, на самом деле плюшевая. Впрочем, Макс останавливаться не стал, чтобы глянуть на болонку. А зря. Оскорбленная собачка гавкнула на него, Макс остановился, застыл как заколдованный.

— Молодой человек, что с вами? – Хозяйка собачки поднялась со скамейки, подошла к нему, свободной рукой тронула за рукав.

Макс ожил, повернулся к женщине, напугав ее этим. Она подалась назад, а ее болонка снова гавкнула на него.

— Сердце на минуту остановилось, – сказал Макс. – Задумалось.

— Сердце задумалось? – захлопала глазами женщина.

В годах дама, рыжие волосы, высокая прическа, напоминающая торт «Муравьиный домик», голос грудной, певучий.

— Оно у меня всегда останавливается, когда умная мысль в клапан приходит. В митральный.

Женщина в недоумении смотрела на Макса. Может, в скорую пора звонить? Но вдруг чудного прохожего не заберут в психушку, а ночью он придет к ней и зарежет?

— Лейтенант милиции Воронов!.. – Макс представился, сверкнул корочками. – Собачка мне ваша подсказала, что вы в доме знаете всех!

Макс кивком указал на дверь подъезда, до которого оставалось всего несколько шагов.

— Ну, не всех и не все.

— Ольгу Тулишевскую знаете?

— Ольгу Иванову знаю. Миленькая такая была, тихая, спокойная. А как только Тулишевской стала, я ее и знать не хочу!

— И давно вы знать ее не хотите?

— Да уже лет… Вы знаете, в моем возрасте время летит так быстро, уже не знаешь, пять лет прошло или десять, – вздохнула женщина.

— Семь лет. Семь лет назад Ольга стала Тулишевской.

— Ну, может быть. Муж у нее такой хам! Зойку мою… – Женщина задумалась, глянув на собачку. – Нет, Моника тогда была, да, Моника. Монику мою ногой ударил! И меня чуть не ударил!

— В милицию обращались?

— А что милиция? Да и съехали они. А с год назад вернулись. Мария Ильинична, мать Ольги, умерла, у старшей дочери своя квартира, в общем, здесь они живут. Паша присмирел, жизнь обтесала. Но знакомых водят, водку пьют.

— Кто водит?

— Ольга с мужем.

— И часто пьют?

— Нет, нечасто… Но метко! – Дама с собачкой торжествующе улыбнулась, похоже, вспомнила что-то из ряда вон выходящее. – Один раз даже подрались, я видела!

— Кто подрался?

— Ну, Пашка ударил, а этот в ответ как даст! Пашка упал, Ольга подскочила да как вцепится в волосы! Клок волос вырвала!.. Я в милицию звонить хотела, а они ушли. Эти в одну сторону, те в другую.