Книга Белый ворон, страница 16 – Владимир Колычев

— Водитель стрелял?

— Давай чистосердечное пиши, а то на пожизненное сядешь. Все-таки сотрудника убил.

— Не буду ничего писать.

— Гильзу куда дел? – спросил Держнев.

Держался он жестко, уверенно. Тогда в сквере мямлил, а сейчас говорил четко, с явно выраженным чувством превосходства.

— А где гильза должна быть? В машине?

— Почему ты думаешь, что в машине?

— Ну, на дороге вы гильзу, я так понимаю, не нашли. А в машине у меня вы найти ее не могли. Потому что не было ее там.

— А откуда ты знаешь, из какого оружия стреляли? Откуда ты знаешь, что из автоматического пистолета, а не из револьвера, например?

— Не знаю я. Вы про гильзу спросили, я подумал про машину.

— Гильза в барабане могла остаться. Если я спрашиваю про гильзу, значит, я спрашиваю и про пистолет.

— Ты-то хоть сам себя понял? – усмехнулся Макс. – Несешь какую-то пургу, уши мерзнут… Давай в камеру, командир, устал я ересь слушать.

— В камеру, говоришь? А в камере тебя уже ждут! Знаешь зачем? Петушка из тебя делать будут, на палочке. Тюрьму развлекать будешь! – засмеялся Держнев.

— А это мы еще посмотрим, кто на палочке окажется! – вскинулся Макс.

Он услышал, как поднялся опер, напрягся, и не зря. Зашуршал пластиковый пакет, который собирались надеть ему на голову.

— Эй, давай без фантомаса! – крикнул Макс. – Я все скажу!

Держнев подал знак, и опер вернулся на место.

— Говори!

— Чистуху писать не буду, а протокол подпишу.

— Ты убил?

— Я же сказал, подпишу!

— Чистосердечное давай!

— Не помню ничего, все как в тумане.

— Не помнишь, как убивал?

— Протокол давай, пока не передумал!

Ногти у Макса толстые, крепкие, он их недавно подстригал, а пилочкой не подтачивал. Один кончик острый как бритва, им он и проколол мизинец правой руки. Дождался, когда Держнев составит протокол допроса, и проколол. Кровь по бумаге не размазывал, оставил едва заметный след. Маламут его учил, что глупо спорить с туполобыми ментами, заряженными на удобный для них результат расследования. Требуют признаний, угрожая расправой, – соглашайся и жди, когда дело уйдет в суд. Тогда и отказывайся от показаний, чем громче будет заявление о физическом воздействии, тем лучше. И кровь хорошо бы свою на протоколе оставить, дескать, избивали… Маламуту это, правда, не помогло.

Подписывая протокол, Макс соглашался, что подъехал к Жене на белой «семерке» с затемненными окнами, выстрелил, убил и уехал. Подписывая протокол, Макс усмехнулся. Все же видели, что подъехал он к месту преступления на синей «пятерке». И сигнал в милицию обязательно поступит от жильцов дома на улице Фрунзе о том, что ворота гаража не закрыты, машины нет, возможно, угон. А кто-то, возможно, уже пожаловался, что Макс избил там человека. Дознаватель установит личность зачинщика драки, сообщит начальнику, возможно, очень скоро выяснится, что Макс не мог убить Женю… А если вдруг его все-таки осудят, что ж, значит, будет сидеть. И вспоминать, как был счастлив с Женей. Воспоминания о ней будут греть его душу до конца жизни, возможно, очень короткой…

Макса отправили в изолятор временного содержания, через двое суток Держнев предъявил обвинение. В тот же день Макс ушел на этап в следственный изолятор, восемнадцать ему исполнилось, поэтому его отправили ко взрослым. Как проходить прописку, он знал, язык у него подвешен, умом и юмором не обделен, в общем, испытание прошел достойно. Даже морду бить никому не пришлось.