Книга Не смей меня желать, страница 25 – Анна Одувалова

Это злит. Злит ее походка, плавное покачивание бедер, грива светлых волос, которая спускается почти до задницы. И эта ее надменность тоже злит. Но сильнее всего злит то, что она просто играет, не понимая, что творит с моим сердцем. Все эти заигрывания, поцелуи – это все ранит. Делает уязвимым.

А может быть, Ника все прекрасно понимает и ей просто нравится власть. А власти всегда мало. Мало управлять моими действиями, нужно еще и сердцем. Еще чуть-чуть – и она получит верного, преданного и безотказного пса, готового сдохнуть за один взгляд хозяйки.

Я согласен работать псом, но вот становиться им взаправду не хочется.

Смотрю вслед Нике и думаю, долго ли еще смогу подвергаться этой пытке? Находиться рядом с ней и понимать, насколько мы разные и как нелепо надеяться на взаимный интерес? Но и бросить все и уйти я не могу. Не привык сдаваться, не хочу подводить людей, которые дали мне второй шанс. И, черт побери, я все равно верю, что еще раз попробую на вкус ее губы, а может быть, и не только.

Ника

Пока выбираю, что надеть вечером, пою в душе и сушу волосы, настроение взлетает до небес. Не зря говорят «аппетит приходит во время еды». И на тусовки тоже. Еще два часа назад я не хотела никуда идти, а сейчас очень даже хочу. Будет Дина, Дашка, еще пара девчонок и, скорее всего, парни. Но парни идут отдельно от нас.

Надо будет сказать мерзавцу Пашке, если он посмеет явиться, чтобы даже не думал задевать моего охранника. А то я выкачу ему претензию за то, что он собирался сделать на званом ужине после похорон. До сих пор от воспоминаний мутит. Главное сегодня – держать себя в руках. Впрочем, я не так часто перебираю. Тогда было скорее исключение, чем правило.

Идя в коротком алом платье по дорожке в сторону припаркованного автомобиля, думаю исключительно о том, как быстро мы забываем своих друзей. Похороны состоялись всего несколько дней назад, и вот уже, вместо того чтобы скорбеть, мы едем тусить в клуб.

Отсутствие Лизы, конечно, ощущается, но я понимаю: это всего лишь пока. Мы вспомним про нее сегодня, завтра, а потом… А потом нас затянут тусовки, прогулки на яхте, лето, а позже – осень и учеба. И через полгода ее имя будет упоминаться крайне редко.

От таких мыслей мне грустно. Прежде всего потому, что я понимаю: случись несчастье со мной, обо мне тоже никто не вспомнит.

По дороге в клуб мы с Марком молчим. Я думаю о своем, Марк смотрит на дорогу и делает вид, будто меня нет в машине. Хотя ну не может же он не замечать мое откровенное платье и длинные загорелые ноги в открытых босоножках? Неужели ему так безразлично?

Я кручу это в голове, пытаясь понять, что он чувствовал во время поцелуя и что думает обо мне? Что я избалованная дрянь? Он хочет меня поцеловать? А просто – хочет?

Не знаю, зачем мне эти знания, и вообще не хочу об этом размышлять, поэтому молчу и пытаюсь настроить себя на отвязный отдых. На входе в ночной клуб лишь лениво бросаю охране: «Он со мной», и растворяюсь в толпе, демонстративно игнорируя Марка. Ухожу вперед и бросаюсь в объятия к Динке, которая с порога заявляет:

— Тут такой потрясный бармен, дала б ему прямо на стойке!

Она утягивает меня сквозь разгоряченную толпу к столику, за которым уже сидят девчонки. На меня взяли коктейль, лениво дымит кальян. Все условия для хорошего вечера.