Книга Не смей меня желать, страница 17 – Анна Одувалова

Ника, вероятнее всего, считает меня жалким. Впрочем, какое мне дело до богатенькой капризной мажорки? Я просто делаю свою работу. Сегодня, стоит признать, херово.

— У тебя кровь? Что случилось? – говорит Ника, уставившись на меня большими испуганными глазами.

Сейчас она выглядит удивительно юной и нежной. А еще – не дерзкой, нормальной.

— Думаешь, меня просто так комиссовали? Теперь такое иногда случается.

Говорить об этом не хочется. Под носом кровь, и сейчас она начнет течь по подбородку и капать на дорогой, мать его, костюм. А платка нет. Я никогда не помню про платок. Это такой совершенно ненужный аксессуар. А вот Ника помнит. Она роется в сумке и достает пачку бумажных.

— Держи, – как-то очень неуверенно бормочет она.

Принимаю без слов и прижимаю к кровавым дорожкам, представляя, как жалко сейчас выгляжу. Отвратительное чувство, к которому не получается привыкнуть.

Ника, воспользовавшись моим состоянием, радостно устраивается на водительском сиденье. Для вида бурчу, но на самом деле благодарен ей за это самоуправство.

Просить ее подождать унизительно, а вести автомобиль в таком состоянии опасно для жизни. На миг я вернулся в ад, в котором несколько месяцев провел на больничной койке. Даже рубцы на груди снова начали ныть.

— Почему они так надавили на меня? – спрашивает Ника.

Закусив губу, она выруливает на оживленный перекресток. Управляет машиной вполне уверенно и мягко, я ожидал худшего. Особенно после строгого наказа отца девчонки, который велел не подпускать ее к управлению.

— Им нужно найти виновных.

— Почему я? Ее убил какой-то озабоченный урод. Меня с ней даже рядом не было.

— Урода нет, – пожимаю плечами. – А ты тут. Нам нужно рассказать все твоему отцу.

— Не хочу. – Девчонка дергает плечом. – Он и так слишком за меня волнуется. После этого вообще посадит дома на цепь. А мне оно надо?

— Я должен.

— Раз должен… – Ника упрямо мотает головой. – Тогда мы едем развлекаться. Меня девочки звали в СПА. Ты с нами.

— Я не пойду в СПА, – устало отзываюсь я и прикрываю глаза. Мутит. – Но буду ждать.

— Ты непробиваемый чурбан. – Ника злится, словно весь мир сошелся на этом СПА.

— Ника, это не шутки. На тебя пытались повесить убийство.

— Я его не совершала. – Девчонка жмет плечами. – Поэтому не призналась бы.

— Они знают, что делают. Неизвестно, чем бы закончился допрос, если бы меня не было рядом. Поверь, такие люди умеют давить, их этому учат. Хорошо, если это просто попытка выслужиться перед одной богатой семьей в ущерб другой. А если это попытка достать твоего отца? Это не та информация, о которой я буду молчать. Она напрямую связана с твоей безопасностью.

Ника все равно дуется и демонстративно сворачивает в противоположную от дома сторону. Как только я начинаю видеть в ней что-то человеческое, она мигом превращается в первостатейную сучку. Впрочем, чего ждать от богатой избалованной мажорки? У нее самая большая трагедия – сломанный ноготь. А не посттравматический синдром, неожиданно свалившийся на голову.

Плохо. Нет, не так. Херово. Почти как тогда, в больнице. Разве только не проваливаюсь в бессвязный бред. Даже давно зажившие раны ноют. Из носа снова течет кровь. Чтоб ее!

Интересно, что скажут подружки Ники, когда я выйду к ним, весь такой красивый, со шрамами по всему телу и с окровавленной рожей?