Книга Ты под запретом, страница 43 – Лена Бонд

Поверхность реки спокойная, почти безмятежная, словно ничего не произошло. Как будто под этой обманчивой гладью не борется за жизнь моя маленькая сестрёнка. Я кусаю губы до крови, ощущая металлический привкус во рту, сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони до боли.

Пожалуйста! Пожалуйста, пусть она будет жива. Я всё что угодно сделаю, только пусть она будет жива…

И вдруг кто-то кричит:

— Вон он! Вытащил! Девочку вытащил!

Я вижу, как Илья появляется в нескольких метрах от того места, где нырял, а в его руках находится моя маленькая девочка.

— Аська! — я бросаюсь к кромке воды, не обращая внимания на попытки меня удержать.

Илья плывёт к берегу, держа мою сестру. Её голова безвольно запрокинута, светлые волосы прилипли к лицу, а руки болтаются, как тряпичные. Она выглядит такой маленькой, такой хрупкой в его руках. И такой неподвижной… От этого осознания у меня внутри всё обрывается и с грохотом летит вниз.

— Нет-нет-нет, — я мотаю головой, закрывая рот руками. — Только не это, пожалуйста...

Илья быстро достигает мелководья и встаёт на ноги. Он бережно несёт Асю на руках, и, когда подходит ближе, я вижу, что губы сестры синие, а лицо белое, как мел. Ужас сковывает меня изнутри ледяными тисками.

— Она дышит? — спрашиваю я, но голос не слушается, и вопрос выходит едва слышным шёпотом.

Илья выносит Асю на берег и аккуратно кладёт на чьё-то расстеленное полотенце. Я падаю на колени рядом с ней, не в силах поверить в происходящее.

— Ася, Асенька, — я глажу её по мокрым волосам. — Пожалуйста, очнись!

— Отойди, — говорит Илья, опускаясь рядом с сестрой. Его голос звучит спокойно, но я слышу в нём стальные нотки. — Нужно сделать искусственное дыхание.

Одна из женщин, отдыхавших на пляже, быстро оказывается с другой стороны от Аси.

— Я медсестра, — говорит она, закатывая рукава цветастого пляжного платья. — Давайте вместе.

Я отползаю в сторону, ощущая себя полностью бесполезной и не в силах оторвать взгляд от происходящего. Илья и незнакомая мне женщина работают слаженно, будто делали это тысячу раз. Он ритмично, но осторожно нажимает на грудную клетку Аси, она делает вдохи в её рот, зажимая нос. А я считаю секунды, и с каждым мгновением надежда во мне угасает всё больше, сменяясь тупым оцепенением.

— Давай, малышка, — шепчу я. — Пожалуйста, вернись ко мне… Моя маленькая…

И вдруг Ася дёргается, и её тело выгибается дугой, как от электрического разряда. Она кашляет, и из её рта вытекает струйка воды. Ещё один кашель, а потом ещё один. Она открывает глаза, растерянно моргая, и её бледные щёки начинают покрываться румянцем, возвращая жизнь в маленькое, моё самое любимое лицо.

— Аська! — я бросаюсь к ней, обнимаю, прижимаю к себе, чувствуя, как колотится её сердце, целую её мокрое лицо. — Ты жива! Господи, ты жива!

Слёзы облегчения текут по моим щекам, смешиваясь с речной водой. Ася слабо обнимает меня в ответ, всё ещё кашляя и пытаясь отдышаться.

— Полька, — хрипит она. — Я не... я не заходила далеко... Не знаю, как так...

— Тише, тише, — я глажу её по голове, по мокрым спутанным волосам, ощущая, как дрожат мои пальцы. — Всё хорошо. Главное, ты в порядке. Ты ни в чём не виновата.

— Здесь сильное течение, — говорит Илья, сидящий рядом с нами, и я замечаю, что он тоже тяжело дышит. — И ямы на дне есть. Она могла провалиться в одну из них, запаниковать, и течение её унесло. Хорошо, что ты вовремя заметила её.