Книга Ты под запретом, страница 26 – Лена Бонд

Ася закатывает глаза так драматично, что я невольно фыркаю от смеха. Её маленькое личико выражает такое искреннее отвращение, что это выглядит комично.

— Фуууу, терпеть не могу этого Дэна, — она морщит нос. — Такой скользкий тип.

— Ну, не такой он и ужасный. Да и вообще, главное, чтобы он мне нравился, ведь правда? — парирую я, защищая объект своей симпатии.

К моему удивлению, сестра вдруг гладит меня по плечу снисходительным жестом, будто из нас двоих это она старшая.

— Ничего, сестрёнка, ты ещё совсем молодая, ничего не понимаешь в парнях…

— Зато ты у нас мудрёная опытом восьмилетняя женщина, да? — я начинаю щекотать её, и Ася визжит, извиваясь в моих руках.

— Просто я всегда смотрю со стороны, поэтому мне виднее! — выкрикивает она, вырываясь.

Сестра показывает мне язык и срывается с места, убегая за дом, а я смотрю ей вслед, качая головой. Иногда мне кажется, что в этой восьмилетней девочке больше мудрости, чем во мне. Аська у меня необыкновенная.

Сама я захожу в дом, морщась от скрипа старых половиц. Звук режет слух, намекая о том, насколько старым и обветшалым является этот дом. Очередное напоминание, как далеко я нахожусь от привычного комфорта.

— Мам? — зову я, проходя через тесную прихожую.

Ответа нет, но из комнаты, которую заняли родители, доносится какой-то шорох. Я осторожно приоткрываю дверь и застываю на пороге. Мама сидит на кровати, перебирая содержимое своей шкатулки с драгоценностями. Её тонкие пальцы с пока ещё идеальным маникюром раскладывают золотые цепочки, кольца и серьги.

Она так погружена в это занятие, что не замечает меня, и я несколько секунд наблюдаю за ней. Мама выглядит странно напряжённой, её обычно безмятежное лицо сосредоточено, между бровями залегла морщинка.

— Мам? — повторяю я громче.

Она вздрагивает так сильно, что несколько колец выскальзывают из её рук и падают на покрывало. Увидев меня, она хватается за сердце.

— Полина, ну что ты пугаешь?

Я прохожу в комнату, с любопытством глядя на мамины сокровища. Некоторые из этих украшений я помню с детства — они всегда были с ней. Другие появились позже — подарки отчима, который никогда не скупился на дорогие безделушки.

— Зачем ты взяла с собой драгоценности? — спрашиваю я, присаживаясь на край кровати. — Мы же в глуши. Куда ты здесь собралась их надевать?

Мама прижимает к груди широкий золотой браслет с гравировкой — подарок отчима на последнюю годовщину их свадьбы.

— Мне так спокойнее, — отвечает она, не глядя мне в глаза. — Вдруг наш дом ограбят, пока мы здесь? Эти украшения стоят целое состояние, и они мне очень дороги.

Я качаю головой, улыбаясь. Мама всегда была немного мнительной, но в последнее время накал усилился. Она постоянно беспокоится о каких-то воображаемых угрозах, придумывает сценарии, которые никогда не сбудутся. Я почти уверена, что наш дом в Москве под надёжной охраной, и никакие грабители туда точно не проникнут.

— Кстати, Борис с помощью соседки затопил баню, — говорит мама, явно желая сменить тему. Она начинает аккуратно складывать украшения обратно в свою большую шкатулку, и я замечаю, как осторожно, почти с благоговением, она обращается с каждым предметом. — Сегодня вечером у нас будет банный день.

Я едва сдерживаю стон. Баня. Ещё одно испытание для меня. Но, с другой стороны, я чувствую себя такой грязной после прогулки по пыльной дороге, что даже баня кажется мне сейчас привлекательной альтернативой. К тому же, мне жизненно необходимо помыть голову.