Книга Ее ошибка, страница 47 – Лена Бонд

— Ты прав, Стас, – решительно говорит мама, доставая телефон.

— Нет! – я хватаю ее за руку. – Пожалуйста, не надо полиции. Я сейчас вызову скорую. Пожалуйста, мама…

— Анечка… Это твой парень тебя ударил, да? – внезапно спрашивает мама, и у меня перехватывает дыхание.

— Конечно, нет… – растерянно бормочу я. – Я же сказала, что пропустила удар на тренировке.

Отворачиваюсь и набираю номер скорой помощи. Говорю, что брат неудачно упал и сломал руку. Пока диктую диспетчеру адрес, смотрю на развалившуюся семейную фотографию на полу – стекло в рамке треснуло, разделяя наши улыбающиеся лица на отдельные кусочки. Перевожу взгляд на маму с братом, который демонстративно корчится и просит ее принести обезболивающее. Когда она уходит, он обращается ко мне:

— Что, боишься, что твоего бойца посадят? Я ведь подам заявление…

— Не смей. Ты заслужил это, – мой голос звучит безжизненно. – Я расскажу маме, кто на самом деле ударил меня…

— Думаешь, после всего увиденного она тебе поверит? – усмехается Стас сквозь боль. – Кажется, теперь пришло время мне диктовать свои условия, да, сестренка?

Я закрываю глаза, погружаясь в бездну отчаяния. Не могу допустить, чтобы Руслан пострадал лишь за то, что защищал меня.

— Ты ничего не скажешь матери. Но это еще не все… – брат не успевает закончить.

— Вот, держи, – мама забегает в комнату и протягивает брату таблетку и стакан воды. – Скорая уже едет, потерпи, сынок… Все-таки нужно вызвать полицию. Нельзя оставлять этого негодяя безнаказанным…

— Мамуль, пока не надо. Мы с Анькой все уладим сами, да, сестренка?

Я стою в оцепенении, раздавленная тяжестью произошедшего. В это мгновение осознаю с пугающей ясностью, что с Русланом действительно все кончено. Это конец всему, что могло бы быть. Всему, чего я так боялась и о чем втайне мечтала. Финал нашей истории, которая даже не успела по-настоящему начаться…

Стаса увозят на скорой, и мы с мамой застываем в оглушительной тишине опустевшей квартиры. Сидим на кухне, как две статуи, разделенные холодным столом и нетронутыми кружками с давно остывшим чаем. Она выглядит измученной, с красными от слез глазами и растрепанными волосами. Морщинки на ее лице, которых я раньше не замечала, теперь проявляются особенно четко. Она смотрит на меня с такой тоской, что внутри все сжимается, но я молчу, словно язык примерз к небу.

— Анечка… – начинает мама, внимательно глядя на меня. – Видимо, я ужасная мать. Ты даже не рассказала мне, что у тебя появился парень.

— У меня нет парня, мам, – немного раздраженно отвечаю я. Пальцы нервно вцепляются в кружку, вращая ее, будто это может изменить что-то. – Мы виделись всего пару раз…

— Но, милая, он знает, где ты живешь. Он пришел к нам в дом и сломал руку твоему брату. Этот парень выглядел таким… агрессивным. Мне тревожно за тебя. Я боюсь, что он может причинить боль и тебе…

Услышав эти слова, я внезапно взрываюсь истерическим смехом, который царапает горло, как стекло. Он вырывается из меня неконтролируемыми приступами – болезненный, чужой, дикий смех, не имеющий ничего общего с весельем. Это не смех радости – это крик боли. Я была готова все ей рассказать сегодня. Поняла это в тот момент, когда увидела наше треснувшее семейное фото на полу. Но теперь Стас снова имеет козырь в руке. Не знаю, чем думал Руслан, когда ломал ему руку, это же уголовная статья. Но я не могу допустить, чтобы он как-то пострадал. Из-за меня – моей бесконечной лжи и слабости.