Книга Ее ошибка, страница 40 – Лена Бонд

У тебя все хорошо?

Да, уже ложусь спать. Стас так и не вышел из своей комнаты.

Я печатаю очередную ложь.

Спокойной ночи, малышка. Завтра не получится встретиться, друг приезжает из другого города, но я всегда на связи.

Какое невероятно удачное стечение обстоятельств! Хотя бы завтра мне не придется выкручиваться, придумывая причины избежать нежелательной встречи. А дальше можно будет сослаться на учебу и пробные экзамены… Ловлю себя на мысли, что наше общение выглядит как переписка парня и девушки. Он отчитывается передо мной, хотя совершенно не обязан. От этой мысли в груди разливается предательское тепло…

Хорошо. Спокойной ночи.

Сердце бешено колотится, когда я, набравшись смелости, добавляю смайлик-поцелуй и мгновенно отправляю сообщение, не давая себе шанса передумать. Словно этот крошечный символ может сгладить мою ложь. Сообщение мгновенно прочитано, но ответа нет. Душу царапает разочарование, и я в порыве удаляю этот злосчастный смайлик. Но почти сразу приходит ответ, от которого внутри все сжимается:

Верни на место.

Отправила по ошибке.

Я пишу ответ, а через секунду вижу входящий от Руслана.

— Да… – растерянно выдыхаю я.

— Захотелось еще раз услышать твой голос и убедиться, что все хорошо, – его голос обволакивает, заставляя пульс ускориться.

— Все хорошо, правда, – заверяю его я и намеренно перевожу тему: – А что за друг приезжает? Откуда?

— Вадик из Новосибирска. Он раньше жил здесь, мы с ним на боксе познакомились много лет назад, вместе начинали в боях участвовать. Два года не виделись.

— А чем он сейчас занимается? – уточняю я, потому что отчаянно надеюсь, что на одних подпольных боях жизнь не заканчивается, что люди бросают эту опасную деятельность и идут дальше. Возможно, этот Вадим своим примером сможет убедить Руслана оставить опасный мир подпольных боев позади как можно раньше.

— Вот и узнаю. Мы давно не общались, если честно. Почему спрашиваешь? – с нескрываемым любопытством интересуется он.

— Не знаю… Наверно, хотела убедиться, что из… этой деятельности можно выйти… – признаюсь я.

— Можно, конечно. Никто не дерется до старости. Тебя это беспокоит?

— Я видела синяки и раны на твоем лице… – слова горчат на языке. – Это не выглядит здорово.

— Ты переживаешь за меня? – его голос внезапно становится мягким, ласковым, и я закрываю глаза, не зная, что ответить, и боясь обнажить свои чувства.

— Малышка, я взрослый крепкий мужик и давно дерусь. Тебе не стоит за меня волноваться. Я знаю, что делаю. Но признаю, что мне приятна твоя забота, – его голос теплеет в конце, и я почти физически ощущаю его улыбку. – Что ты сейчас делаешь?

— Лежу в темноте, – врать уже становится привычкой, хотя на самом деле я сижу в кресле, прижимая холод к пульсирующей губе. – Завтра много уроков, потом я сразу домой.

— Если хочешь, я выкрою время и заберу тебя из школы и подвезу до дома? – предлагает Руслан, и в любой другой ситуации я бы согласилась, но точно не в ближайшие дни.

— Не нужно, все нормально. У меня еще факультатив по русскому языку, не знаю, когда точно освобожусь.

— Если что, звони мне. Ладно?

— Хорошо… Спокойной ночи еще раз, засыпаю уже.

— Спокойной ночи, Анюта. Ты ничего не забыла?

— О чем ты? – неуверенно интересуюсь я.

— Поцеловать меня на прощание, – смеется Руслан, и теперь уже обе мои щеки вспыхивают огнем.