Книга Ее ошибка, страница 118 – Лена Бонд

— Нет, мам, она уже в сумке, – отвечаю я, отчаянно пытаясь впихнуть еще одну пару джинсов в трещащий по швам чемодан.

Моя комната выглядит непривычно пустой. Со стен сняты все плакаты, с полок убраны книги, часть из которых я решила взять с собой, а остальные отдала в библиотеку. Остались только те вещи, которые я не смогла вместить в свой багаж. Мама обещала отправить их позже, когда я обустроюсь, вместе с теплыми вещами.

— А брючный костюм взяла? Он тебе так идет, на учебу можно носить… – продолжает мама, нервно перебирая мои вещи, будто каждое прикосновение к ним – последняя возможность удержать частичку меня рядом.

— Да, мам, я все помню, – улыбаюсь я, но внутри что-то сжимается от мысли, что завтра я не услышу ее заботливых вопросов. Во всяком случае, не вживую.

Замечаю, как мама украдкой вытирает слезу. Она старается не показывать, как ей тяжело, но я знаю ее слишком хорошо. Для нее мой отъезд – настоящее испытание. Всю жизнь мы были вместе, поддерживали друг друга, а теперь будем порознь на расстоянии нескольких тысяч километров.

— Анечка, присядь на минутку, – просит мама, похлопывая по кровати рядом с собой.

Я оставляю чемодан и сажусь к ней. Мама берет мои руки в свои, и я замечаю, как они дрожат.

— Хочу дать тебе кое-что, – говорит она и достает из кармана конверт. – Вот, возьми. Это тебе пригодится.

Я открываю конверт и замираю. Там деньги. Много денег – не меньше ста тысяч рублей пятитысячными купюрами.

— Мама, что… откуда? – я в шоке смотрю на нее. – Я не могу это взять…

— Можешь и возьмешь, – твердо говорит она. – Я давно откладывала понемногу на всякий случай… Так вот, он настал.

— Но, мам, это же… это же все твои сбережения! – у меня перехватывает дыхание, а в груди разливается жгучая смесь благодарности и вины.

— Анечка, послушай, – мама сжимает мои руки крепче. – Ты едешь в чужой город. В столицу! Тебе нужно будет снять жилье, пока не решится вопрос с общежитием. Первое время будет тяжело, пока не найдешь подработку. Я не хочу, чтобы ты нуждалась. Здесь немного, но больше у меня нету, моя родная…

Слезы обжигают глаза, и я больше не могу их сдерживать. Они прорываются наружу горячими ручьями, смывая все мои попытки казаться сильной.

— Мамочка, я… Спасибо, – шепчу я и обнимаю ее так крепко, как только могу.

Мы сидим так несколько минут, обнявшись, и я чувствую, как ее плечи вздрагивают от беззвучных рыданий. Мне хочется сказать, что я никуда не поеду, что останусь с ней, но мы обе знаем, что это неправда. Мне нужно уехать. Так будет лучше для всех, и прежде всего для меня самой.

— Я так горжусь тобой, – говорит мама, отстраняясь и вытирая слезы дрожащими пальцами. – Ты у меня такая сильная девочка. Всегда была сильнее меня…

— Неправда, – качаю головой я. – Я такая, какой ты меня воспитала.

Мама улыбается сквозь слезы и нежно поправляет мне волосы, словно запоминая каждое прикосновение.

— Ладно, милая, заканчивай сборы. Тебе еще нужно в кафе сходить за документами, – она встает и направляется к двери, но останавливается, словно вспомнив что-то жизненно важное. – Пожалуй, приготовлю сегодня на ужин курицу и твой любимый салат с фасолью и сухариками.

Я улыбаюсь, глотая соленые слезы. Я так сильно люблю ее, и мне разрывает душу то, что я вынуждена уехать от нее, но здесь я просто не выживу…