Книга Семнадцатый, страница 251 – Эмилия Вон

Его рука зацепилась за мое плечо, другая опиралась на стену душевой кабины. Ногу, на которую наложили швы, нельзя мочить еще несколько дней, поэтому я поставила низкий табурет прямо посередине душевой, чтобы Диего мог удобно устроиться. Рядом, на втором таком же стульчике, он мог разместить свою травмированную ногу, держа ее вертикально.

— Знаю, но я хочу помочь, – мягко ответила я, осторожно усаживая его. – Позволь мне позаботиться о тебе.

Он недовольно наморщил лоб, передавая мне свой костыль, но больше ничего не сказал. Я прислонила костыль к стене, включила плейлист с инструментальной музыкой, зная, что она помогает Диего расслабиться, и вернулась к нему, помогая приподнять ногу в туторе⁹⁷ на стульчик. Я чувствовала, что его взгляд устремлен на меня, а дыхание становилось чаще, едва касаясь моей кожи.

— Ты обращаешься со мной, как с ребенком, – бросил он, чуть напрягшись.

Началось…

Не сдержавшись, я закатила глаза. Эта песня звучала уже не первый день. Каждое утро на протяжении вот уже трех недель Диего просыпался с ворчанием. Сначала я думала, что все дело в болях, но теперь его раздражало буквально все: пересоленная еда, слишком горячий чай, звонки Лауры, мои вопросы о том, как он себя чувствует, плохая погода, солнечная погода, Чапи, который уютно устраивался рядом с ним, мои прикосновения.

Диего избегал любого физического контакта. Никаких нежных прикосновений, никаких поцелуев. Мы спали вместе, но я панически боялась случайно задеть его во сне и причинить боль, как это произошло однажды, и это вывело его из себя, поэтому даже мысли о том, чтобы обнять Диего, представлялись невозможными. Но, казалось, он тоже не стремился к этому.

Он почти перестал смотреть на меня, и этот холод в его поведении ранил глубже, чем любые резкие слова, сказанные сгоряча или в ходе незначительной ссоры из-за того, что морковь в его обеденном блюде оказалась недостаточно сваренной.

— Нет, я обращаюсь с тобой, как с любимым человеком, – тихо возразила я, взяв в руки душевую насадку и настраивая воду на комфортную температуру. Я медленно стала мочить его волосы, нежно массируя голову и стараясь не попасть водой на ногу.

Диего закрыл глаза, его лицо постепенно смягчилось, плечи расслабились. Эти мгновения становились самыми ценными в нашем дне, ведь именно тогда он позволял мне подойти к нему так близко. Мне удавалось почувствовать его теплоту, ощутить ту связь, которая нас соединяла.

Когда я намыливала шампунь, его тело содрогнулось от легкого стона наслаждения. Продолжая мыть волосы, я медленно перешла к плечам, аккуратно разминая затекшие мышцы на затылке и шее.

Черт…

Как же сильно я скучала по нему. По нам.

Я ненавидела этот холод между нами. Хотела разрушить ледяные барьеры, что разделяли нас, уничтожить колючие стены, обросшие кровоточащим шипами. Невозможно было выносить эти бесконечные минуты, проведенные вместе в одном пространстве, но при этом ощущать себя так, будто нас разделяют тысячи непреодолимых километров и разъедающая обида. Моя душа разрывалась от боли, ведь я была рядом с ним, но чувствовала себя бесконечно далекой. Поэтому я решилась рискнуть.

Отложив насадку, я опустилась на колени позади него и нежно начала скользить руками по его груди, вспоминая, что значит быть с ним, чувствовать тепло его тела не только кончиками пальцев, но и всем моим существом, стать единым с ним.