Книга Семнадцатый, страница 246 – Эмилия Вон

Сегодня с самого утра я занималась делами, перенося и отменяя запланированные встречи с рекламными агентствами и благотворительными организациями. Работа помогала мне сохранять спокойствие и отвлекала от мрачных мыслей. Пока Диего угрюмо смотрел разборы матчей, я выполняла свои обязанности в качестве его ассистента. После он заснул, а я продолжала сидеть рядом.

Телефон и почта были переполнены сообщениями и звонками от друзей, а страницы социальных сетей Диего – комментариями и словами поддержки. Сотни писем и посылок от болельщиков и фанатов ожидали нас в офисе Мунира, часть из которых он привез в надежде поднять настроение своего подопечного, а заголовки газет и журналов вновь были посвящены Диего.

Отпустив его руку, пока он спал, я вышла в коридор, чтобы немного размяться и отправить отцу голосовое сообщение, рассказав о нашем состоянии. Именно в этот момент в коридоре появился Марко, прилетевший сегодня утром, чтобы навестить своего друга.

Мы не виделись много лет, и я не сразу узнала его. Он остался таким же дружелюбным парнем с карими глазами и темными волосами, но теперь выглядел более взрослым и уверенным в себе.

— Как он? – Марко поцеловал меня в щеку, приветствуя, и передал горячий стаканчик кофе, о котором я мечтала с самого утра.

— Спит, – пожала плечами я и села на кресло у двери палаты.

Марко сел рядом.

— А вообще?

— Все такой же ворчун, что и утром, – грустно ответила я.

— Мне жаль, Сел, – сказал он, накрыв мою коленку своей рукой и слегка сжав ее. – Знаю, тебе тоже нелегко, но ты – та сила, которая ему нужна, чтобы выбраться.

— Я не уверена в этом, – призналась я, озвучивая мысли, которые не давали мне покоя с прошлого вечера.

— Что ты имеешь в виду?

— Диего всегда так делал. То есть каждый раз, когда возникала критическая ситуация, он отталкивал меня. Так было с дедушкой и тем провальным интервью, когда он обвинил меня в сговоре с Рикардо и этой… журналисткой, – поморщилась я, вспомнив те события. – Диего всегда отталкивает меня в таких ситуациях, вместо того чтобы позволить быть рядом. Он словно готов утонуть, но не позволит спасти себя. Будто бы не видит во мне того, кто мог бы быть его поддержкой и опорой, защитой и неким исцелением, кого вижу в нем я, когда сама оказываюсь на дне.

Я сильнее сжала стаканчик с кофе, рискуя раздавить его и обжечься, но понимала, что физическая боль вряд ли сравнится с той, что поселилась в моей груди из-за отказа Диего.

— Чувствовать себя бесполезной, отвергнутой, ненужной каждый раз, когда ты протягиваешь к нему руку, – унизительно и… больно. – Предательская слеза скатилась по щеке, и я позволила ей упасть на руку. – Я не знаю, что мне делать, Марко. Как мне помочь ему, если он не хочет моей помощи? Как мне быть рядом с ним, если он отгораживается от меня всякий раз, когда я делаю шаг навстречу? Он кажется таким холодным и отстраненным…

Усмешка вырвалась из меня, когда я откинула голову к потолку, стараясь сдержать накатывающие рыдания.

— Я даже не уверена, что он сейчас действительно спит, понимаешь?

— Черт, Сел.

Марко забрал у меня кофе, поставив стаканчик на журнальный столик рядом, и притянул меня к себе. Я позволила себя утешить.

Он гладил меня по спине, пока мы сидели так некоторое время, нарушаемое лишь шумом кондиционера в коридоре. Затем я освободилась из его объятий, вытерла слезы и поправила волосы.