Книга Во власти любви. Книга вторая, страница 69 – Эмилия Вон

— Что за ересь ты несешь? Несколько лет? Я никогда столько не жил в Америке!

На самом деле я мало что помнил из детства. В основном это были небольшие отрывки, мимолетные картинки, которые приходили и уходили, но мама рассказывала, что мы несколько раз приезжали к отцу, но никогда надолго не задерживались.

— Ты жил в Пенсильвании почти семь лет, Алессио.

— Ты издеваешься надо мной?! – я двинулся на него, не в силах сдержать гнев. Хотелось ударить Маттео, чтобы привести в чувство или заткнуть, лишь бы он не сочинял всякую чушь. – Какого черта ты несешь?

— Ты получил черепно-мозговую травму, когда упал в детстве и ударился головой о бетонный пол. Какие-то моменты ты мог забыть из-за амнезии, но какие-то вытеснил намеренно. Так работает наш мозг, когда пытается от чего-то защититься. Врачи говорили, что это нормально, ты придешь в себя и вспомнишь все после терапии.

Я смотрел на этого человека и не понимал, как такое возможно. В детстве я действительно получил травму во время игры в футбол и проходил терапию некоторое время. Мама говорила, что ничего серьезного не случилось и если я что-то не помню, то это не так и важно, потому что мы забываем все плохое, чтобы создавать новые, лучшие воспоминания. Из-за этого я никогда не обращал внимания на внезапные вспышки картинок, думая, что все это ненужный мусор, хранившийся в моей голове. Я верил маме, потому что она никогда не врала. Да ей и не нужно было этого делать. Мы всегда были друг у друга одни, пока она не забылась в живописи и не ушла от меня окончательно.

Но неужели она все скрыла?

Господи, как они могли так со мной поступить? Ладно, отец, но мама… Она оказалась ничуть не лучше него. Врала мне так же, как и он. Моя ненависть к отцу с каждым днем становилась все больше, но она, видя, как его уход повлиял на меня, продолжала лгать и притворяться, что так и должно быть.

Я был ребенком, но, если бы она все мне объяснила, я бы понял. Смог бы пережить тот факт, что мой отец играет важную роль в некой организации и что его отъезд был необходимостью, а не побегом. Понял и принял бы это. Я бы, черт возьми, постарался. Но мои родители повели себя как эгоисты, посчитав, что ложь лучше правды.

Ложь порождала ненависть, которая сжигала изнутри, проедала в груди дыру и наполняла ее тьмой. Все эти годы она росла вместе со мной. Со временем к ненависти добавились злость, агрессия и неуверенность в себе. Будучи ребенком, я думал, что причина во мне, что это я недостаточно хорош, чтобы отец остался. Вина, которую я испытывал, сам не зная за что, тенью следовала за мной.

Именно поэтому я пошел по его стопам. Хотел, чтобы он гордился мной. Эти же чувства сподвигли меня на месть. Я думал, что так мне удастся искупить вину перед ним. Но никакой вины не было. Отец просто выбрал жизнь, в которой не осталось для меня места, потому что его приоритетом была Каморра.

— Почему он не приехал, когда мама умерла? – задал я вопрос Маттео, но на самом деле обратился к отцу.

— Он винил себя в случившемся.

— И был прав! – я взорвался, не в силах больше терпеть.

Боль безудержно выплеснулась наружу. Я уже не подбирал слов.

— Она перерезала себе вены, потому что была одинока, потому что он бросил ее! Она скучала по нему! Была больна! Это он убил ее!