Книга Во власти чувств, страница 272 – Эмилия Вон

— Что это?

— Не знаю, но это тебе. – Теплая улыбка украшала ее морщинистое лицо.

— Мне?

Няня кивнула, подтолкнув большую белую коробку с золотыми цветами ко мне. Она была перевязана атласным бантом. Я потянула за его концы и открыла крышку.

— Ах! – воскликнула няня, когда мы обе увидели, что лежало внутри.

Это было аккуратно сложенное платье. Я потянулась за ним и вытащила из коробки.

Оно было потрясающее. Лиф с глубоким вырезом на тонких бретелях был выполнен из нежнейшего атласа изумрудного цвета. Верх задекорирован стразами, а длинная юбка струилась несколькими слоями шифона разных оттенков изумруда и сапфира, в цвет наших глаз. Я улыбнулась, подумав о том, что он продумал даже такую мелочь.

Конечно, я знала, от кого был подарок, но все равно заглянула в коробку, чтобы найти там записку. Осторожно отложив платье на кровать, я развернула открытку.

— Ну же, дитя, что там написано? – с нетерпением спросила няня, пытаясь заглянуть через плечо.

— Ох, святые угодники. – Няня прижала руку к груди. – Этот парень знает, что делать, чтобы покорить тебя.

Она была права: каждым действием, каждым словом Алессио все больше овладевал моим сердцем. Он дарил мне эмоции, о существовании которых я раньше и не догадывалась. В нашем мире так мало было женщин, осчастливленных в браке, и так редко можно было услышать о красивых и милых жестах со стороны мужчин. Мне же хотелось кричать всему миру о своей любви к Алессио, и сегодня я была намерена начать с него. Он должен был знать, что мое сердце принадлежит ему. Всецело.

Я не заметила, как по моей щеке покатилась слеза, пока Мариэтта не протянула руку и не стерла ее. Я подняла голову и посмотрела на няню: в ее глазах застыли слезы, но улыбка на лице говорила о счастье. Мариэтта обняла меня, прижимая мою голову к груди.

В этот самый момент в комнату заглянул отец. Его выражение лица сменилось с расслабленного на напряженное в одно мгновение, как только он заметил мои слезы.

— В чем дело? – спросил он, направляясь к нам.

Няня, услышав грубый голос отца, выпустила меня из своих объятий и отошла в сторону, смахивая слезы с лица.

— Все в порядке, папочка, – заверила я.

— Ты плачешь.

— Это слезы счастья и любви, ragazzo mio, – сказала няня.

Папа бросил на старушку взгляд, полный непонимания, а потом увидел платье на кровати и открытку в моих руках. Он не стал ничего говорить, пока няня не вышла из комнаты, оставив нас наедине.

— Ты счастлива с ним?

Папа удивил меня этим вопросом. Я запнулась и не ответила ему сразу. Он воспринял мое молчание за «нет», потому что его брови сразу же нахмурились, а челюсть сжалась, но я поспешила переубедить его:

— Я никогда еще не была счастливее.

Хмурые черты лица сгладились, и он кивнул, вытирая слезинку с моей щеки. После этого папа развернулся и уже направился к выходу, но в последний момент остановился и поинтересовался:

— Тебе достаточно воздуха?

До меня не сразу дошел смысл его слов, но, когда я поняла, что он имел в виду мою просьбу, я не смогла сдержать новый поток слез и улыбку одновременно.

— Более чем, папочка. Спасибо.

С тех пор как мы потеряли маму, папа просто существовал. Казалось, он был заключен в своем теле, словно в клетке. Никаких эмоций. Никакого смеха. Его солдаты знали только такую версию отца, но для нас она была чуждой. Мы с Люцио скучали по тем временам, когда видели отца по-настоящему живым, поэтому моя грудь невольно сжалась, как только уголок его рта приподнялся в подобии улыбки. Она была ломаной, но искренней.