Книга Ты ушла, зная, страница 89 – Лия Моррейн

Он не помнит, как вышел из машины, как открыл дверь и сделал хоть один шаг после удара.

В этот момент тишину прорезал звук – короткий, ровный, повторяющийся через равные промежутки, будто кто-то методично отмечал секунды.

Сначала он не мог понять, откуда он идёт, но ощущение было странное: звук доносился не столько из коридора, сколько будто изнутри самого пространства, глубже, чем стены вокруг.

Потом снова тот же звук. Воздух стал плотнее, тяжелее для дыхания, словно пространство медленно сжималось. Стены не двигались явно, но расстояние между ними как будто сокращалось, оставляя всё меньше воздуха.

Он провёл ладонью по стене – холодной, стерильной, гладкой, лишённой любой текстуры, как поверхность, к которой никто никогда не прикасался.

— Я не доехал, – произнёс он едва слышно.

И в этой фразе впервые не было сомнения.

Где-то далеко, сквозь толщу белого, прозвучал приглушённый голос – не здесь, не в коридоре, а будто из другого слоя реальности:

— Давление падает.

Короткий звук продолжал повторяться ровно и спокойно. Как напоминание, что что-то всё ещё держится. Силуэт в конце коридора стал чётче, и теперь в нём угадывались знакомые очертания. Спокойная осанка. Ровное присутствие. Не угрожающее, не спасающее – просто устойчивое. Адам смотрел на него широко раскрытыми глазами.

— Где я? – голос уже не был криком, в нём звучала хриплая растерянность. – Это не клиника. Это не город. Я… я не понимаю.

Фигура сделала несколько шагов вперёд, и теперь стало ясно – перед ним стоял Крейн. Но в нём не было привычной бытовой детали: ни блокнота, ни часов на запястье, ни лёгкой усталости в лице. Он выглядел так, будто был здесь дольше, чем сам коридор.

— Ты не там, где привык быть, – спокойно произнёс он. – И не там, куда собирался.

— Тогда где? – Адам сделал шаг навстречу, но ноги будто двигались медленнее, чем он хотел.

Крейн не ответил сразу.

— Бывают места, – сказал он наконец, – которые не являются ни началом, ни концом. Это пространство между. Между тем, что уже разрушилось, и тем, что ещё не создано.

Адам нахмурился.

— Это сон?

— Если бы это был сон, ты бы не задавал таких вопросов.

Тишина вокруг стала глубже, но уже не давящей, а будто внимательной.

— Я умер? – спросил он тихо, и в голосе больше не было паники.

— Ты слишком рано делаешь такие выводы – ответил Крейн мягко. – Сейчас ты на пороге.

Слово повисло в воздухе.

— Пороге чего?

— Решения о своей дальнейшей судьбе.

Ритмичный сигнал стал чуть отчётливее, но не тревожным – скорее как метроном, который отсчитывает не секунды, а возможность.

— Ты ехал к ней, – продолжил Крейн. – С яростью, с отчаянием, с уверенностью, что должен вернуть её любой ценой. Ты не думал о последствиях. Ты не думал о себе.

Адам закрыл глаза.

— Я не помню, как остановился.

— Потому что ты не останавливался, – спокойно сказал Крейн.

Свет вокруг словно стал мягче.

— И сейчас ты находишься там, где человеку дают время увидеть свою жизнь такой, какой она была.

Адам посмотрел на него.

— И что будет дальше?

Крейн подошёл ближе. Теперь между ними не было расстояния коридора – только тихое пространство.

— Дальше ты можешь продолжать держаться за то, что уже разрушило тебя. За злость. За зависимость. За идею, что без неё ты пустой.