Книга Ты ушла, зная, страница 70 – Лия Моррейн

Он усмехнулся безрадостно.

— Анна, ну что за глупости. Со мной всё в порядке. И тем более… мне уже никто не поможет.

Девушка остановилась и повернулась к нему лицом.

— Пообещай.

В её голосе не было давления – только тревога. Парень посмотрел на неё, на её серьёзные глаза, и тяжело выдохнул.

— Ладно, милая. Хорошо. Схожу.

Он сказал это, чтобы её успокоить. Не потому, что верил, что ему хоть что-то способно помочь.

Глава 44

— И как прошёл сеанс у психиатра? – спросил Крейн спокойно, без нажима.

Адам усмехнулся краем губ.

— Как обычно. Мне снова прописали таблетки. Другие. Сказали, что нужно время, что схема подбирается. Я пил их до начала декабря третьего курса.

— А что потом?

Повисла короткая пауза. Пальцы Адама медленно сжались.

— А потом… мне стало настолько плохо, что я чуть себя не убил.

В кабинете стало тише, чем прежде.

— В итоге об этом узнали родители. Не потому что я хотел с ними этим поделиться. Просто… уже невозможно было скрывать. Они отвезли меня в психбольницу. В другой город.

Крейн не перебивал.

— За день до этого мы с Анной немного поссорились, – продолжил Адам. – Я устал. Устал от того, что она постоянно пыталась меня лечить. Анализировать. Контролировать. Спасать. А мне это было не нужно. Мне хотелось просто жить. Просто любить её. Без ощущения, что со мной что-то не так каждую минуту.

Он на секунду закрыл глаза.

— Хотя сейчас я понимаю… это и не была жизнь. Это было выживание.

— Как проходили твои дни в психиатрической больнице? – спросил Крейн мягче.

Адам долго молчал.

— Это место меня сломало, доктор Крейн.

— Ты чувствовал себя брошенным? – тихо спросил Крейн.

Глава 45

Адам тогда не ответил сразу. Он смотрел в пол, будто заново проживал тот коридор – длинный, светлый, слишком чистый. Изначально всё звучало иначе. Планировалось максимум две недели. «Нужно стабилизировать состояние», – так говорили родителям. «Наблюдение. Коррекция терапии». Две недели казались терпимыми. Почти как пауза. В итоге он пробыл там месяц. Первая неделя стала адом. Его рвало каждый день. Он почти не ел, не пил – просто не мог. Организм будто отказывался существовать. В этот момент ему было уже не до депрессии. Не до мыслей о смысле жизни. Было просто физически плохо. Настолько плохо, что он не понимал, что с ним происходит. Ему говорили, что «чистят организм» от предыдущих таблеток. Что это нормальная реакция. Что нужно потерпеть. Адам терпел. Парень похудел почти на десять килограммов за считанные дни. Кожа натянулась на скулах, руки стали тонкими, в зеркале он видел чужого человека. Он умолял родителей забрать его. Говорил, что что-то не так. Что это не похоже на лечение, но врачи уверяли их, что Адам просто не осознаёт своего состояния. Что сопротивление – часть болезни. Что всё делается ему во благо. Он начал сомневаться в себе. Если я не могу доверять собственным ощущениям – тогда на что вообще можно опереться? Может, правда не понимает? Может, это и есть лечение?

Во вторую неделю приехала мама. Она осталась с ним. Сидела рядом, приносила воду, поправляла подушку. Ему было стыдно. Стыдно, что матери приходится за ним ухаживать, как за ребёнком. Стыдно, что он довёл себя до такого состояния, когда даже базовые вещи было невыносимо выполнять.

Дни стали однообразными: массажи, таблетки, короткие сеансы психотерапии, тихие прогулки по территории. Он начал верить – вдруг это правда поможет. Что, может быть, через эту боль есть выход из нескончаемой депрессии.