Книга Ты ушла, зная, страница 57 – Лия Моррейн

— Почему вы так хорошо помните зиму второго курса?

Адам покачал головой.

— Подождите. Прежде чем к этому переходить… я должен рассказать о некоторых событиях с Анной. Иначе картина будет неполной.

Крейн не перебил.

— Хорошо. Тогда начнём с этого. Что именно важно?

Адам на секунду задумался.

— То, как мы стали ещё ближе. И почему потом стало сложнее.

Глава 35

Как раз после того самого вечера, когда Адам лежал у неё на ногах, они начали чаще проводить время в машине именно так. Если у них было больше часа, они раскладывали задние сиденья и ложились рядом. Смотрели мультики, какие-то старые фильмы, дурацкие шоу. Ели прямо из коробок, спорили о сюжете, смеялись. Иногда просто засыпали – особенно после сложных дней, когда сил ни на что не было. В этом было что-то странное и одновременно правильное – и взрослое, и детское. Машина стала их отдельным пространством. Без родителей, без университета. Только они и приглушённый свет от экрана телефона. В один из таких вечеров Адам притворился спящим. Он чуть повернулся к Анне так, чтобы их лица оказались ближе. Почти касались. Адам не до конца понимал, зачем это делает. Просто внутри было какое-то движение – желание проверить, почувствовать, понять. Он ждал. Анна немного отодвинулась.

Адам сделал вид, что ничего не произошло. Сам не знал, что это было – глупость, любопытство или что-то большее. Через время он повторил это. И ещё раз. И однажды Анна не отодвинулась. Она легко, почти незаметно коснулась его губ своими – едва ощутимо. Настолько легко, что он даже сначала не понял, что это произошло. Иногда, притворяясь спящим, он клал руку ей на живот. Ему нравилось её тепло, спокойное дыхание под ладонью. Анна не убирала его руку. Ей нравилось, что он рядом. Никто ничего не проговаривал. Не было признаний, договорённостей, названий. Было только ощущение, что границы медленно сдвигаются.

Внутри у Адама всё было спутано. Он не понимал, что между ними происходит и как это назвать. Ему было хорошо рядом с ней, но Адам боялся даже мысленно придать этому форму. Слишком многое тогда зависело от их хрупкого равновесия. Он начал чаще приглашать Анну в кафе. Всегда сам закрывал счёт, не давая ей спорить. Ему нравилось заботиться о ней – спокойно, без показной щедрости, просто потому что хотелось. Таким он ни с кем раньше не был. Рядом с ней проявлялась какая-то мягкая, настоящая часть его. В те моменты депрессия отступала. Не исчезала, но становилась тише. А стоило ей уехать домой, как он снова проваливался внутрь себя. Будто без неё он был не цельным, а разрозненным.

И вот в январе случилось то, о чём они много шутили. Семьи Адама не было в городе, и он впервые пригласил Анну к себе домой. Анна принесла конвертики с сыром, он приготовил стейки и жареную картошку. Они смеялись на кухне, спорили, у кого получилось лучше. Обед получился почти праздничным. Потом они поднялись в его комнату. Анна огляделась, как будто впервые видела это пространство по-настоящему.

— О, это плюшевая игрушка, которую я тебе подарила?

— Конечно, она у меня на видном месте, – ответил он.

— Но ты же знаешь, я их не люблю, у меня на них аллергия. Этот – исключение. Она улыбнулась.

— Садись куда удобно. Сейчас включу фильм. Детектив или комедия?