Книга Ты ушла, зная, страница 38 – Лия Моррейн

— Вам бы следовало лучше воспитывать своего сына, – едко проговорила мама Анны, заглядывая в глаза родителю парня.

— И без вас разберусь, – тут же за шкирку уволакивая в дом сына.

Дома Адам выслушал тонну оскорблений и крика, но ни в коем случае не жалел, что прикрыл Анну.

После этого дня ей запретили общаться с ним, чтобы тот своим пагубным влиянием больше не портил их любимую дочь…

Глава 18

Они продолжали переписываться – осторожно, так, чтобы об этом не знали взрослые. Телефоны всегда были на беззвучном, а уведомления скрыты – это стало привычкой. Виделись они тоже тайно. Ребята говорили, что задерживаются в школе, иногда – что участвуют в каком-то дополнительном занятии, собрании или конференции. Звучало это достаточно правдоподобно, чтобы их не проверяли. Со временем стало ясно: переписка не заменяет живого присутствия, а времени на школьных уроках им мало. Нужны были не сообщения, а возможность просто сидеть рядом – видеть, как человек молчит, как дышит, как смотрит в окно. Между ними давно появилось что-то большее, чем обычная дружба. Они оба это чувствовали, хотя ни один из них не говорил об этом вслух. Всё оставалось в мелочах – во взглядах, случайных прикосновениях, в том, как легко они искали друг друга глазами в классе. Поэтому одних переписок и коротких разговоров на переменах уже не хватало. Почти везде это было сложно. Коридоры были слишком шумными, двор – на виду. Оставался класс. После последнего урока они задержались. Учитель вышел, свет в коридоре щёлкнул, шаги быстро стихли. Класс опустел так же естественно, как если бы им изначально предназначалось остаться здесь вдвоём. Было прохладно. Весеннее солнце ложилось на парты под углом, вытягивая длинные полосы света на полу. Пыль в воздухе была видна только там, где этот свет проходил – в остальном пространство казалось чистым и пустым. Они сели за последнюю парту. Не слишком близко, но и не отдаляясь – ровно настолько, чтобы чувствовать присутствие друг друга и не привлекать внимания, если вдруг кто-то вернётся. Некоторое время молчали. Не из неловкости – скорее проверяя тишину на надёжность. Анна первой заговорила, как будто продолжала разговор, начатый давно и просто прерванный паузой.

— Я так люблю танцы, – сказала она негромко.

Она смотрела в окно, не на него.

— Когда я танцую, у меня как будто всё становится на свои места. Я просто понимаю, что делаю именно то, что хочу. Через два года я выпущусь и смогу уже сама преподавать. Иногда думаю об этом – и становится спокойно.

Адам кивнул. Он легко представлял её в этом будущем – не как абстрактную картинку, а как продолжение того, что уже было в ней сейчас.

— Откуда у тебя столько сил? – спросил он неожиданно даже для себя.

Анна повернулась к нему не сразу.

— В каком смысле?

Он на секунду задумался, подбирая слова.

— Мне иногда тяжело даже с самыми обычными вещами, – тихо сказал он. – Встать утром. Начать день. Сделать то, что вроде бы совсем простое и должно получаться без усилий.

Он на мгновение замолчал.

— А ты говоришь о будущем так… будто оно не давит.

Анна посмотрела на него внимательно – не с удивлением и не с жалостью, а с сосредоточенным интересом, как будто наконец услышала что-то важное.

— Адам, у меня не всё легко, – сказала она спокойно.