Книга Украденная. Лакомка для Зверя, страница 17 – Дима Льевич

— А когда? — очередной вопрос, но уже в лоб. На который я просто молча смотрю. — Может, тогда, хоть вещи мои привезешь?

— О, хорошо, что ты напомнила! — весело восклицаю, поймав возможность перевести тему. — Точно, тебе ж нужны всякие там… женские вещи. Я их уже забрал.

— Ты опять ездил к… Лёле? — спрашивает Катя как-то странно. Неужели приревновала? Не понял. Что это она так…

— Я у нее вчера мобильник выронил как-то. Не знаю. В общем, да, вернулся за ним, а она мне с обиды за… Ну ты помнишь. Швырнула твои туфли и чемоданчик отдала. Они в машине. Я принесу сейчас.

Разворачиваюсь и иду приводить себя в порядок. Затем в комнату, одеваюсь поприличнее и выхожу в гараж. Достаю из багажника чемодан и обувь. Вижу, что девочка выглядывает в щелку двери и смотрит не то на меня, не то на улицу.

Подношу все это к ней. Ставлю внутри за порогом.

— Ну вот. Ладно. Я скоро буду. Не скучай, — торопливо прощаюсь, как-то неловко себя чувствуя за то, что снова закрываю перед ее носом дверь на ключ снаружи, сажусь в машину и уезжаю.

А на уме крутятся мысли, что что-то я все же делаю неправильно. И сразу появляется мысль, как все это изменить.

Катя

Я сначала даже не поверила, что он и правда вот так просто согласился отдать мне мои вещи. Потому и пошла поглядеть, когда он вышел в гараж. Думала, он пошутил или соврал, не знаю, раз и отпустить наотрез отказался. Но он просто ставит передо мной чемодан, улыбается, будто мы давние друзья, а я пришла к нему за стаканом муки, закрывает дверь и уходит.

Но, как бы там ни было, я все же остаюсь взаперти. Хотя между нами явно что-то изменилось со вчерашнего дня. Он все такой же жестковатый, но чувствуется какая-то доброта по отношению ко мне. И меня очень путают все эти мысли.

На ум приходит спасительное воспоминание о том, что в чемодане может быть мой мобильник. Я ж, когда неслась как угорелая на остановку, опаздывая на автобус, забыла телефона на столе. Андрей же такой любознательный, решил, что все мои вещи могут поместиться в этот несчастный чемоданчик. Хоть он, кажется, и прибавил в весе. Но надежда, что парень все же не сжульничал и положил в него не только мои трусы с лифчиками да штанишки, а еще и все мои документы и прочие такие важные мелочи.

На каком-то адреналине, кажется, открываю чемодан и быстро копаюсь во всем содержимом. Расстегиваю кармашки, заглядываю во все уголки. И да, среди всякой одежды есть пластиковая папка с паспортом, немного денег даже — какой заботливый и сознательный — и всякие другие бумажки. И телефон.

— Телефон! Да! — выкрикиваю на эмоциях и вдруг шугаюсь, боясь, что Артур услышит меня оттуда, где бы он сейчас ни был, придет и отнимет мобильник.

Но он же далеко. Выдыхаю.

Надо куда-то позвонить. Позвонить… Но куда? В полицию? Блин… Надо бы, но не могу пересилить себя.

— Что ты делаешь, дурёха? — спрашиваю себя, тупо пялясь в экран, не обращая внимания на восемнадцать пропущенных от Андрея и четырех от подружки, с которой экзамен сдавали вместе. — Не знаю, не знаю. Не знаю! Нет, не могу я.

Откидываю телефон на диван и смотрю на него как-то искоса. Я так не могу поступить с мужчиной. Он же и правда мне ничего плохого не делает. Или это уже, как там это называют, стокгольмский синдром? Да ну нет. Он же… Даже заботится обо мне. Поначалу я б могла сказать, что как-то странно заботится, но все же. Завтрак вот приготовил какой. Отоспаться мне дал. Да и вообще. Есть в нем что-то такое, что цепляет. Не считая офигенного члена, конечно.