Книга Развод. Спаси меня от мужа, страница 49 – Дима Льевич

Только мы поднимаемся на этаж, девушка подтверждает мои слова. В приемной уже сидит мужчина средних лет и нервно трясет коленом в ожидании.

Увидев меня, он вскакивает со стула и торопится протянуть мне руку.

— Александр Владимирович, доброе утро! Я понимаю, что я очень рано, но дело не терпит отлагательства. Очень нужны ваш услуги, а я знаю… Мой друг порекомендовал вас. Он сказал, что вы в своем деле лучший, потому если обращаться, то только к вам.

Милана, оставив пакет с сарафаном на полу, становится рядом и внимательно слушает, что говорит клиент, улыбается и перекатывается с носков на пятки, скрестив перед собой руки.

— К вам как обращаться? — спрашиваю у мужичонка.

— Ой, простите. Я Аркадий. Сидоров моя фамилия. Мне тут вот что…

— Погодите, сейчас все решим. Мирослава, — обращаюсь к девушке, — предложи мужчине чай или кофе, а мне нужно несколько минут.

— Да, конечно, Александр Владимирович, — абсолютно ровным голосом отвечает девушка, глядя мне покорно в глаза, и переводит взгляд на клиента, пока я прохожу между ними и открываю дверь кабинета. — Чего желаете, Аркадий Сидоров? — спрашивает Мила, и хорошо, что меня уже не видно, потому что моя улыбка и даже смех на такое обращение помощницы выглядели бы, мягко говоря, совсем непрофессионально.

Пока я снял пиджак, включил компьютер и приготовился обсуждать работу, мужчина явно успокоился и вошел в кабинет более собранным. Мы обсудили его «не терпящее отлагательства дело», и я спровадил его, заверив, что все будет выполнено в лучшем виде. Затем вышел в приемную, где меня встретила Милана не обиженным, а просто испепеляющим взглядом. Она явно все еще сердится на меня за то, что я не оценил ее новый наряд. Но я и на этот раз ничего ей не сказал. Да и времени на сантименты не было. Еще несколько клиентов за день, которых оформлять и вносить в таблицу пришлось, конечно же, девушке, как мне показалось, осудили ее обиду. И она хоть несколько раз заходила ко мне в кабинет, не выказывала никакого недовольства или даже намека на то, что расстроена. Но это чувствовалось в каждом ее слове и жесте.

И ничего, естественно, удивительного в том, что под конец рабочего дня она показала мне во всей красоте полный спектр эмоций, накопившихся за день. Любят же девушки накручивать себя.

* * *

Выхожу из кабинета. Мила стоит у кофейного аппарата и очень медленно натирает чашки, даже не глядя на них и не обращая на меня внимания. Хотя точно услышала, что я вышел.

Или я забыл, как это у девушек бывает, или еще что, но я вижу, что она прям сильно расстроена чем-то.

Подхожу к ней и мягко кладу ладонь ей на плечо. Мила сперва склоняет голову к моей руке и нежится, но в следующий миг ёжится и сбрасывает ее. Оборачивается и смотрит мне в глаза так грустно, что у меня аж в груди сжимается.

— Вы что-то хотели, Александр Владимирович?

— Скажи, что с тобой такое происходит?

— Со мной? Все замечательно.

— Ну прекрати. Давай на чистоту. Я же вижу, ты чем-то расстроена.

— С чего вы взяли? Я что-то не так делаю? — Пытливо заглядывает мне в глаза.

— Нет, ты сегодня прям пчелка. Со всеми задачами справилась замечательно. Но ты какая-то…

— Какая? — перебивает меня.

Я даже не знаю, как ей ответить на этот вопрос. Да и сам не успел придумать, как описать ее молчаливое и слегка… Да что там, очень угрюмое состояние.