Книга Ремонту не подлежит, страница 8 – Лорен Форсайт

— Как человек статистики, я улавливаю тут закономерность и хотел бы провести исследование. Спорю на полтинник: если ты составишь список своих бывших, окажется, что все они добились успеха.

Тола нахмурилась; я надеялась, она встанет на мою сторону. Но на ее лице вспыхнула улыбка в тысячу мегаватт, и я поняла: станет только хуже.

— Нам понадобятся правильные критерии оценки. Ведь успех – понятие относительное. Надо, чтобы каждый критерий имел численное выражение. И не все парни считаются. А только те, с кем она была недолго и кого сочла безнадежными. – Тола повернулась ко мне, будто хотела спросить моего разрешения.

— Спасибо, – фыркнула я, – и в чем смысл всего этого?

— Подтвердить мою теорию, – Эрик постучал по переносице и направился к своему столу.

Я взглянула на Толу.

— А мне-то какая с этого польза?

Она пожала плечами.

— Лучше узнаешь себя. А мы посмеемся. Пришли мне список, ладно?

У меня зазвонил мобильник, и я замахала руками, прогоняя ребят.

— Ладно, ладно, как скажете. Хотите смеяться над бедной Али – смейтесь. Мне надо ответить.

Я глубоко вздохнула и ответила на звонок:

— Привет, мам. У меня сейчас встреча, все нормально?

— Ой, конечно, ты занята, тебе не до меня, – тихо и самоуничижительно проговорила мама, будто приглашая меня с ней согласиться. Но я знала эту игру. Для матери всегда найдется время, Алисса, не забывай.

— Мама, – пропыхтела я и потянулась за ручкой, – я слушаю, в чем дело?

— Да твой отец опять.

Повисла тишина. Я не пыталась нарушить молчание.

— И что он натворил? – наконец спросила я. То есть опять натворил.

Она задумалась.

— Может, я просто слишком ранимая…

— Мама…

— Нет-нет, иди на свою встречу, моя умница. Столько людей на тебя рассчитывают. Ты же придешь на ужин на этой неделе?

— Конечно. Но пойдем лучше в воскресенье пообедаем в ресторане, я угощаю, – предложила я и услышала, как она от радости аж запищала. Представила, как мама хлопает в ладоши, радуясь такой идее. Конечно, она опять больше половины обеда будет говорить об отце и жаловаться на его очередную выходку, зато в оставшиеся двадцать процентов времени мы повеселимся.

— Здорово. Люблю тебя, дочка, – сказала мама, чмокнула трубку и отключилась.

Одно время я думала, что после папиного ухода моей любви и поддержки маме будет достаточно, но я ошиблась. Как сказала бабушка, некоторым людям надо несколько раз наступить на грабли, и только потом до них доходит.

Мой отец всегда был никудышным мужем, и все свое детство я его покрывала. Помню, как в двенадцать лет он вручил мне кредитку и отправил в торговый центр с указанием купить что-нибудь хорошее маме на день рождения и подписать от него открытку. До сих пор думаю, как бы все сложилось, если бы я тогда отказалась.

К счастью, сегодня мне некогда было забивать этим голову. У меня было назначено много встреч, потом еще больше встреч по мотивам предыдущих встреч, а там и день подошел к концу. В одиннадцать часов я, как обычно, обошла всех в офисе, расспросила Матильду из бухгалтерии, как та провела отпуск, сделала пиарщику Дэвиду комплимент по поводу новой стрижки (он стрижется раз в две недели, покороче сзади и на висках, и всякий раз спрашивает: ты знала, что в этой парикмахерской стригут всего за четырнадцать фунтов?). Заглянула с чаем в самый дальний уголок офиса, выслушала очередной рассказ о насыщенной любовной жизни Джастины и сказала, что та заслуживает лучшего. Казалось бы, эти маленькие разговоры – такая мелочь, но каждый мой коллега чувствовал себя важным и нужным благодаря моим знакам внимания. Я не успела оглянуться, как день закончился; впереди маячили выходные.