Книга Порочная клятва, страница 56 – Ева Эшвуд

Я подношу руку ко рту, сдерживая сдавленный вздох.

Сразу же подступает тошнота, и я крепко прижимаю ладонь к губам, а затем слегка наклоняюсь и закрываю глаза.

Оливия убила мою биологическую мать. Она открыто призналась мне в этом и вещает об этом так, словно гордится этим. Она видела в моей биологической матери препятствие на пути к успеху семьи Стэнтон, поэтому позаботилась о ней так, как мог только психопат.

И Мисти представляла для нее ту же угрозу.

Мисти поставила ее в неловкое положение, устроив сцену на приеме в художественном музее. И у моей приемной матери еще и хватило наглости заявиться и потребовать у Оливии денег.

Поэтому Оливия… решила проблему.

— Передозировка, – шепчу я, слегка приглушая слова рукой. – Это была… это была ты. А вовсе не несчастный случай.

На мгновение воцаряется тишина, и я не уверена, услышала ли Оливия мои слова, так как нас разделяет дверь примерочной. Затем она фыркает, и я почти представляю, как она вздергивает подбородок.

— Она была наркоманкой, которая сама разрушила свою жизнь. Ее было уже не спасти, и это был лишь вопрос времени, когда она сама скончается от передозировки.

— Но это неправда. – Я качаю головой, ужас пронзает меня насквозь. – Она сделала это не по своей воле. Это ты…

— Я сделала то, что должна была. – Голос Оливии теперь звучит ближе, как будто она подошла к двери примерочной. – Я всегда так поступаю. Нельзя было позволить Мисти и дальше позорить тебя. Она была мусором, и от нее избавились соответствующим образом. Вряд ли мир будет скучать по ней. – Она резко выдыхает, и этот выдох звучит почти как смешок. – Даже ты не будешь скучать по ней.

У меня перехватывает горло, сердце бешено колотится в груди. Ее слова втыкаются в меня, точно отравленные ножи, пронзая болью.

Это ранит даже сильнее, чем известие об убийстве моей родной матери. Потому что Оливия отняла у меня их обеих. И потому что… Оливия отчасти права. У нас с Мисти были, мягко говоря, сложные отношения, и бывали моменты, когда я хотела, чтобы она исчезла из моей жизни. В конце концов, я была готова полностью порвать с ней, но это не значит, что я хотела ее смерти.

Я выхожу из примерочной, на глаза наворачиваются слезы, а руки трясутся.

— Ты мерзкая, – огрызаюсь я. Знаю, нельзя поддаваться переполняющему меня гневу, да и раздражать Оливию может быть опасно, но я ничего не могу с собой поделать. Слова так и сыплются. – Ты играешь жизнями людей, словно считаешь себя богом. Только потому, что тебе кто-то не нравится или ты считаешь, будто он тебя позорит, ты позволяешь себе думать, что можешь просто… просто избавиться от этого человека. Кем, черт возьми, ты себя возомнила? Как ты могла…

Прежде чем я успеваю закончить предложение, Оливия вскидывает руку. Двигаясь так быстро, что я едва успеваю заметить, она бьет меня по лицу тыльной стороной ладони. Удар достаточно сильный, чтобы заставить меня замолчать. Внезапная вспышка боли заставляет звезды плясать у меня перед глазами, и я шокированно качаюсь на каблуках.

Ее холодные карие глаза сужаются, тонкие черты лица напрягаются. На мгновение на ее лице появляется выражение ядовитой ненависти. Затем она расправляет плечи, лицо разглаживается, и она отступает назад.

— Зеленое платье подойдет для вечеринки по случаю помолвки, – говорит она. – Для свадьбы мы будем шить платье на заказ. Оно должно быть уникальным, если мы хотим произвести нужное впечатление.