Книга Прекрасные дьяволы, страница 150 – Ева Эшвуд

Прежде чем она успевает сказать что-нибудь еще, я поворачиваюсь и выхожу из дома, чувствуя, как меня захлестывает волна эмоций. Руки все еще крепко сжаты, и мне приходится напоминать себе, что нужно дышать. Вернувшись к машине и сев в нее, я стараюсь не набирать скорость по дороге домой.

Когда оказываюсь в квартире, я включаю шоу по благоустройству дома и готовлю ужин. Обычно меня это успокаивает, но я по-прежнему чувствую тошноту и возбуждение.

Хватаю телефон, собираясь написать Виктору, но останавливаюсь.

Обычно его сообщения помогают мне почувствовать себя лучше, но сейчас мне нужно нечто большее. Мне нужно услышать его голос, услышать его спокойный, ровный тон, его обычную размеренную манеру. Поэтому я нажимаю на кнопку вызова.

Ровно три гудка, и он отвечает.

— Уиллоу. – Его холодный, ровный голос сразу же успокаивает, и я расслабляюсь на диване. – Что такое?

— Я… – Глаза горят, и я сглатываю. – Думаю, я только что сепарировалась от матери. Навсегда.

— Думаешь? – спрашивает он.

Я отрицательно качаю головой.

— Нет. Знаю. Я просто… не могу больше этого выносить. У нас всегда были сложные отношения. Она вечно врет мне и обращается со мной как с дерьмом, а потом переворачивает все с ног на голову, и я ей как будто нужна. И когда бы она ни нуждалась во мне, я всегда приходила. Я всегда была рядом, вечно исправляла ее бардак. Я так устала от этого, Вик.

— Что-то случилось? – спрашивает он тихим голосом.

Я вздыхаю и рассказываю ему всю историю. Как Мисти обещала мне, что завяжет, как сказала, что не хочет меня терять и сделает все возможное, чтобы я осталась в ее жизни. Как она пришла к Оливии и потребовала денег, а затем посмеялась над ней прямо в лицо, когда бабушка предложила ей способ покончить с зависимостью.

— А она наглая, – комментирует Вик, когда я заканчиваю.

Я тихо фыркаю.

— Да уж. Она всегда такая была. Только вот гребаного здравого смысла ей не хватало. И, знаешь, наверное, больше всего меня ранит то, что раньше я реально ей верила, что она заботится обо мне. Ну, на каком-то своем уровне, конечно. Что, пусть она и лажала постоянно и использовала меня, но на самом деле любила. Но вот она заявляется к моей бабушке, которую я всего пару месяцев знаю, и требует денег за мое воспитание. Как будто Оливия должна ей за то, что она заботилась обо мне, когда никому не было дела.

Я продолжаю говорить, и Вик позволяет мне излить душу. Он задает вопросы то тут, то там, издает тихие звуки, давая мне понять, что он все еще слушает. Все мои эмоции выплескиваются наружу, совершенно беспорядочно, и для человека, который чаще всего кажется таким отстраненным от своих собственных эмоций, он, похоже, хорошо понимает мои.

Когда у меня наконец заканчиваются слова, на мгновение воцаряется тишина. Затем снова раздается голос Вика, такой тихий и милый:

— Мне жаль.

Я медленно выдыхаю, осознавая, что грудь больше не кажется такой стесненной. Все это давило на меня так сильно, и я рада, что наконец-то избавилась от этого бремени.

— Спасибо, – тихо говорю я ему. – За то, что позволил мне все это на тебя вывалить.

— Без проблем. Я немного понимаю, каково это.

— Знаю, – шепчу я. – Думаю, именно поэтому я позвонила тебе. – Кажется, Виктор, как никто другой понимает эту мою сторону – разбитую, в синяках и трещинах. Ненавижу, что нас связывает эта ужасная травма, однако это так. – Как у тебя дела? – спрашиваю я, меняя тему.