Книга Запутанная игра, страница 203 – Ева Эшвуд

Вдобавок ко всему, они записали на пленку все, что произошло той ночью. Это поражает меня, как удар под дых.

Они это записали. Сняли гребаное секс-видео.

Внутри все переворачивается, и я прикусываю губу, тупо уставившись на экран, в то время как видеозапись начинает воспроизводиться заново, будто зацикленная. Я оглядываюсь через плечо, дабы убедиться, что Виктор все еще спит, – он не пошевелился с тех пор, как я посмотрела на него в первый раз.

Наклоняясь, я перемещаю мышь, щелкая по экрану.

Появляется сообщение, и, похоже, оно прикреплено к видеороликам.

Это явно написал Виктор, судя по отстраненному и почти официальному тону письма. Я быстро пробегаю глазами по тексту, а затем возвращаюсь к началу и перечитываю его еще раз, чувствуя тошноту.

Слова резкие и жестокие, и, как и видео, – они обо мне. Я никогда не думала, что Виктор может быть таким беспощадным, даже в те моменты, когда мне казалось, что я ему не нравилась.

«Она шлюха, как и ее мать, – говорится в сообщении. – Она просто мусор и, как вы можете видеть, с радостью раздвигает ноги для любого. Ее уже хорошенько попользовали, и вдобавок ко всему, она испорчена. Уверяю вас, она ничего не стоит».

Слезы застилают глаза, но я продолжаю перечитывать последнюю строчку снова и снова.

Она ничего не стоит.

К горлу подкатывает желчь, и я делаю шаг назад, словно это может отдалить меня от слов на экране.

Я понятия не имею, кому они собираются отправить это сообщение, или разместили ли они его в интернете. Но, думаю, в итоге, это даже не имеет значения.

Для чего бы это ни было сделано, это ужасно и противозаконно. Эти слова – подтверждение всего ужасного, что я когда-либо думала о себе, вот оно, прямо на экране, во всей красе. И видео – еще одно доказательство.

Она ничего не стоит.

Испорчена.

Мусор.

Вдобавок ко всему, это еще и подтверждение того, что все вещи, которые меня заводили, те, что я пыталась отрицать и от которых пряталась, на самом деле делают меня реально ненормальной. Фриком. Вот кем я была для этих мужчин.

Дыркой, которую они могли трахнуть.

Девственницей, которую они раскупорили.

Доступной шлюхой.

Я думала, они другие. Думала, что, по крайней мере, они не собираются использовать меня и причинять мне боль. Они совершили много плохих поступков, но никогда не пытались принудить меня. Они заступались за меня. Мэлис защищал меня.

И ради чего? Чтобы я ослабила бдительность, и он мог отвернуться от меня, попросить Вика сделать эту мерзость? Это была идея Мэлиса?

А какая вообще сейчас разница?

Я вдруг вспоминаю, что сказал Рэнсом ранее вечером. О том, что они с Мэлисом и раньше делили девушек, но я другая. Помню, как это заставило меня почувствовать себя особенной, но теперь мне хочется пнуть себя за то, что я поверила в это дерьмо.

Боже, как я могла быть такой слепой?

Бьюсь об заклад, он говорит это каждой чертовой девчонке, которая приходит сюда. Наверняка он смотрит на них своими великолепными глазами цвета океана и убирает им волосы назад, используя все свое обаяние, чтобы вызвать у них ложное чувство безопасности.

И как же глупа я была, раз купилась на это. Или, может, отчаянна. Достаточно, чтобы поверить, будто я что-то для них значу, хотя на самом деле мне нужно было все время держаться от них на расстоянии вытянутой руки.