Книга Запутанная игра, страница 142 – Ева Эшвуд

Ее голос звучит задумчиво и немного грустно, и я не могу не думать о своем отце.

Я думаю о том, как он стоял надо мной с молотком в руке и этим гребаным самодовольным выражением на лице. Думаю о том, как он твердил, что сделает меня сильнее, лучше, а потом опустил молоток и сломал мне каждый палец по очереди. Он всегда так говорил. Что это для моего же блага и что он делает из меня человека, который однажды станет неуязвимым. Каждый раз, когда он причинял мне боль, то заставлял меня проходить через ужасы… предполагалось, что подобное отношение поможет мне не сломаться под чьим-то гнетом в будущем.

Руки ноют, словно воспоминание о боли возвращает их в прошлое, и я осторожно кладу нож, затем постукиваю пальцами по столешнице, одним за другим.

— Иногда лучше быть одному, – говорю я. – Когда ты один, никто не может причинить тебе боль.

Я чувствую, что она наблюдает за мной, чувствую любопытство в ее взгляде.

Возможно, она надеется услышать объяснения, но я не могу ей их дать. Говорить о том, что сделал со мной отец, – все равно что бередить старые раны лезвием бритвы, поэтому я отступаю на шаг от Уиллоу, завинчиваю крышку на банке с арахисовым маслом и указываю на сэндвич.

— Ну вот. Готово.

Отвернувшись от нее, я убираю арахисовое масло и джем и быстро мою оба ножа, которыми воспользовался. Положив их обратно в ящик, я беру со стола ноутбук и возвращаюсь в убежище своей комнаты.

Но, поднимаясь наверх, я все еще думаю об Уиллоу. Она – это все, о чем я думаю, и я прокручиваю в голове наше общение, как будто просматриваю кадры с камеры, фокусируясь на каждом выражении ее лица и жалея, что не могу увеличить изображение, чтобы разглядеть еще больше деталей.

Она заставляет меня желать того, чего я никогда себе не позволял и о чем даже не помышлял. Когда я рядом с ней, мне интересно, каково это – прикоснуться к ее волосам, почувствовать их мягкость, пропустить сквозь пальцы, словно золотые нити. Прикоснуться к ее лицу, поцеловать ее. Почувствовать, как она прижимается ко мне с легкой нежностью, небрежно касается меня, как она делает это с Рэнсомом.

Это кажется невозможным, недостижимым. Даже смешным. Но я все равно хочу этого.

Поставив ноутбук на кровать, я усаживаюсь за мониторы, желая погрузиться в то, что всегда меня успокаивает. Я хочу вернуться к работе, запустить сканирование с распознаванием лиц, но тут тихий звук предупреждает меня о поступлении зашифрованного сообщения.

Проклятье. Как невовремя.

Оно от Икса, и, учитывая все происходящее, нам придется еще и потрудиться, чтобы выполнить его поручение. Однако сказать ему, что мы слишком заняты, – не вариант, поэтому я приступаю к расшифровке сообщения, чтобы выяснить, чего он хочет.

Это занимает несколько минут, и к тому времени, как я заканчиваю, чувство тревоги, возникшее ранее, исчезает – по крайней мере, до тех пор, пока я не начинаю читать сообщение.

Когда я смотрю на слова на экране, брови сходятся на переносице, а плечи напрягаются.

Какого хрена?

Несмотря на все дерьмо, связанное со смертью Николая, у нас по-прежнему есть дела, которые требуют выполнения. С тех пор как сделка с бандой Донована сорвалась, нам пришлось работать вдвое больше, чтобы не потерять позиции, которые нам удалось завоевать в нише преступного мира Детройта.