Книга Жестокие сердца, страница 90 – Ева Эшвуд

Это моя вторая победа над Оливией, и я чувствую себя даже лучше, чем в первый раз.

— Тогда ладно, – нарушает молчание Декстер, а затем кивает. – Мы найдем другого подрядчика. Это можно решить на нашей следующей встрече.

Они переходят к другим темам обсуждения, и когда собрание наконец заканчивается, я делаю глубокий вдох и поднимаюсь со стула.

Члены правления бросают на меня любопытные взгляды, пока собираются, и мне интересно, пересматривают ли они свои первоначальные оценки обо мне теперь, когда я впервые показала свою силу. Возможно, они думают, что я выбрала не ту битву, но это не имеет значения. Они не имеют ни малейшего представления о настоящей войне, которую я веду.

Когда я выхожу в коридор, чьи-то пальцы до боли впиваются в мое запястье. Я оборачиваюсь и вижу Оливию. Она выглядит разъяренной, лицо красное. Я позволяю себе на мгновение порадоваться тому, что ее вежливая маска наконец-то разбилась вдребезги, а затем холодно смотрю на нее в ответ.

— Отпусти меня, – говорю я. – Или, обещаю, ты пожалеешь об этом.

И Оливия повинуется мне: она одергивает руку, как будто я ее обожгла. Это о многом говорит, например о том, как сильно все между нами изменилось. Но затем она подходит ближе, сверля меня взглядом.

— Что это, черт тебя дери, там было? – шипит она.

Я наклоняю голову.

— Что? Тебе это не понравилось? Ты же сама так отчаянно хотела, чтобы я вышла замуж за Троя. Теперь жалеешь? Я всего лишь использую силу, данную мне браком.

— Ты вмешиваешься в то, что не имеет к тебе никакого отношения, – парирует она.

Это разжигает внутри ярость, которая в последнее время всегда со мной, и мои глаза расширяются от неверия.

— Не имеет ко мне никакого отношения? Ты шутишь?

— Соглашение об «Обероне» было заключено между мной и Троем!

— А я оказалась призом, – выдавливаю я из себя. – Ты продала меня ему, как скотину, чтобы разбогатеть. Но теперь Троя больше нет, и тебе придется иметь дело со мной. – Мои губы кривятся в горькой улыбке. – И в данный момент я не испытываю к тебе особого великодушия.

Оливия отступает назад с таким видом, словно больше всего на свете хочет ударить меня по лицу, как уже делала это раньше. Но мы на людях, и она знает, что я больше не стану такое терпеть, поэтому бабушка снова надевает на свое лицо социально приемлемую маску, которую с таким успехом носила до сих пор.

— Эта сделка могла бы помочь мне улучшить наше семейное состояние,– шепчет она резким голосом.– Контракт с «Обероном» сыграл бы в этом важную роль. Ты полностью разрушила все мои планы.

Я выдерживаю ее взгляд, пожимая плечами.

— Тебе следовало послушать меня, когда у тебя была такая возможность.

В глазах Оливии мелькает какая-то эмоция, но я уже достаточно хорошо ее знаю, чтобы не принять это за сожаление или раскаяние. Она не способна на такие чувства. Нет, это больше похоже на бешеную ярость загнанного в ловушку животного.

— Ты совершаешь большую ошибку, – говорит она, растягивая каждое слово.

В ее голосе явно слышится угроза, но если она ожидает, что я съежусь и отступлю, ее ждет разочарование. Я с этим покончила. Мне надоело быть пешкой, которую она может использовать в своих играх.

Поэтому я просто смотрю в ее до ужаса знакомые глаза и позволяю улыбке изогнуть мои губы.