Книга Жестокие сердца, страница 69 – Ева Эшвуд

Полицейские переглядываются, а затем переводят взгляд на трех братьев.

— Имена? – спрашивает один из них, и все трое называют их.

Я молча наблюдаю за происходящим, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не схватить их за руки и не броситься к лифту. Мы так долго были в бегах. Это навевает яркие воспоминания о той ночи в баре, когда Мэлиса чуть не арестовали, а нам удалось спастись просто потому, что началась драка и мы смогли скрыться. Почти невозможно подавить порыв устроить какой-нибудь отвлекающий маневр, чтобы мы снова смогли унести ноги, однако же я держу себя в руках, не позволяя страху отразиться на лице.

— Мне нужно сделать звонок, мэм, – говорит более инициативный полицейский, глядя на Оливию.

— Делайте, что считаете нужным, – отвечает она, взмахнув рукой.

По крайней мере, они планируют проверить правдивость ее заявления, прежде чем надевать наручники на парней. Это уже что-то.

Проходит несколько напряженных минут, пока один из полицейских звонит по телефону. Вокруг нас снова раздается негромкий гул болтовни. Я все еще чувствую, как люди бросают взгляды в нашу сторону, им любопытно, что происходит.

Затем, наконец, возвращается полицейский, снова пристегивая рацию к поясу на талии.

— Простите, мэм. Кажется, произошла какая-то путаница, – говорит он, кивком указывая на братьев. – Ордеры на их арест действительно были выданы. Но их отозвали.

Выражение лица Оливии не меняется в течение двух или трех мгновений, пока она переваривает эту информацию. Затем на ее лице отражается шок, челюсть отвисает.

Я выдыхаю, легкие горят от того, что я слишком долго сдерживала дыхание.

Так-то, гребаная сука. Тебе не выиграть этот раунд.

15

Рэнсом

Уиллоу рядом со мной издает короткий, едва слышный вздох. Плечи у меня слегка расслабляются. Что ж, наш план сработал. Судья Бейли сдержал свое слово и отозвал ордера. Получается, то, что добыли на него мы, оказалось лучше, чем та фигня, что была у Оливии, иначе он, скорее всего, обратился бы к ней, чтобы попытаться уболтать ее подсластить сделку в отношении этих ордеров.

— Вам есть еще что сказать, мэм? – спрашивает один из полицейских.

Теперь, когда стало ясно, что их вызвали сюда зря, копы, похоже, расшаркиваются перед старухой только из-за того, кто она такая. Рот Оливии по-прежнему приоткрыт чуть больше, чем положено в приличном обществе, и мне офигеть как нравится на это смотреть.

Меня наполняет какое-то дикое удовлетворение, пока я наблюдаю, как меняется выражение ее лица. У нее больше нет власти над нами, и теперь она осознает это. Все то самодовольство, которое Оливия излучала всего секунду назад, улетучилось, как будто она наконец осознала, что Уиллоу – сила, с которой нужно считаться.

Жаль, что она так медленно соображает. Мы с братьями знаем это уже чертовски давно и готовы поддержать Уиллоу, что бы ни случилось дальше.

— Мэм? – спрашивает Оливию другой полицейский. – Есть ли иная причина, по которой вы нас вызвали? Хотите предъявить какие-либо обвинения против этих молодых людей?

Коп смотрит на нас, и, хотя мы прошли проверку, я чувствую, как рядом со мной напрягается Мэлис. Старая привычка – естественное недоверие к полицейским и инстинктивная готовность в любой момент вступить в бой, если понадобится.

Но сейчас в этом нет необходимости.