Книга Жестокие сердца, страница 122 – Ева Эшвуд

Вик одобрительно хмыкает, и я ловлю себя на том, что улыбаюсь.

— Это просто эндорфины. Похоже, вы все чокнутые и обожаете боль.

— А ты как будто не обожаешь,– парирует Рэнсом, и от того, как это звучит, киска сжимается. Он своими глазами видел, что может сделать со мной идеальное сочетание боли и удовольствия.

Эта татуировка делается немного быстрее, и уже через несколько минут я откидываюсь назад, вытирая остатки чернил и крови, чтобы показать свежую букву «У» на груди Рэнсома. Он улыбается, глядя на нее с тем же теплым, любящим выражением лица, что и у Мэлиса.

— Потрясающая работа, ангел. Я буду носить ее с гордостью.

Он обхватывает руками мое лицо и притягивает меня к себе, чтобы поцеловать. Поцелуй медленный и глубокий, но в нем все равно чувствуется жар. Рэнсом изливает свои чувства, и я слегка задыхаюсь у его губ, целуя его в ответ.

— Почему ты такая идеальная? – шепчет он мне в губы.

Я слегка улыбаюсь, и уверена, он чувствует это.

— На самом деле я не идеальна. – Он начинает протестовать, но, прежде чем успевает это сделать, я добавляю: – Но я идеальна для вас троих. Точно так же, как вы идеально подходите мне.

Рэнсом стонет низким голосом:

— Черт, да. Ты даже не представляешь.

Он снова целует мои губы, и у меня возникает ощущение, что если бы Вик не ждал своей очереди на татуировку, то, скорее всего, я бы снова оказалась лежащей на спине на диване. Но спустя еще несколько мгновений Рэнсом неохотно отпускает меня и встает, освобождая место для Вика.

Тот уже разделся, и я, даже не проверяя, точно знаю, что его рубашка аккуратно сложена на кофейном столике, а не отброшена в сторону, как вещи Рэнсома и Мэлиса.

Он ухмыляется и садится, а я улыбаюсь в ответ, улучая момент, чтобы осмотреть его тело, как делала это с его братьями.

С Виком, конечно, все иначе. У него есть несколько отметин, которые он получил добровольно, но многие из них – следы, оставленные его отцом-уродом. Интересно, о чем он думает, когда видит их, и думает ли он когда-нибудь о том, чтобы их удалить? Может, он носит их как знаки отличия, точно так же, как я решила носить свои шрамы. Как напоминание самому себе о том, через что он прошел и что пережил.

В любом случае, я хочу, чтобы татуировка, которую я ему сделаю, напоминала о чем-то гораздо лучшем.

Еще раз подготовив пистолет под инструкциями Мэлиса, я беру его и кладу одну руку на грудь Вика, чтобы держать равновесие.

— Все нормально? – спрашиваю я, глядя на него.

Его голубые глаза потемнели, а выглядит он слегка взволнованным. Тем не менее он кивает, давая мне разрешение начать работу.

В третий раз это еще проще, пусть даже мою руку начинает немного сводить судорогой от того, что я держу пистолет. Я наношу чернила аккуратными линиями, эскиз моего инициала уже запечатлелся в памяти. Вик делает глубокие, ровные вдохи, его пальцы выстукивают ровный ритм по бедру, пока он считает про себя, плывя по волнам ощущений.

Я знаю, он считает, чтобы справиться с болью, но по тому, как краснеет его лицо, я вижу, что он испытывает и удовольствие. Когда я начинаю делать инициал немного темнее, изо рта Вика вырывается звук. Интересно, намеренно ли он это сделал или непроизвольно?

В любом случае, это прозвучало скорее, как стон, нежели как крик отчаяния, и сексуальное напряжение, повисшее в воздухе, усилилось еще больше.