Книга Жестокие сердца, страница 118 – Ева Эшвуд

Как только он заканчивает урок, я встаю и окидываю его пристальным взглядом, как всегда пораженная тем, какой он потрясающе горячий.

Возможно, у него не такая модельная внешность, как у Рэнсома, но в его мрачной красоте есть нечто угрожающе прекрасное. То, как он подает себя, как выделяются его мускулы. Все это невольно привлекает взор.

Несмотря на то, что на его теле уже много татуировок, пустые места все же есть. Я смотрю на него так же, как он смотрел на меня, когда делал татуировку в первый раз: как на холст, который нужно оценить.

Мэлис просто позволяет мне продолжать, приподняв одну бровь. В его глазах вспыхивает огонь.

— Приглянулось что-то? – спрашивает он с дразнящей ноткой в голосе.

Я закатываю глаза.

— Ты уже знаешь ответ на этот вопрос.

— Может, мне нравится слышать это от тебя.

— Нарцисс, – поддразниваю я в ответ. – Я проверяю, с чем мне придется работать.

Он кивает, позволяя мне насмотреться вволю, но я знаю, что мы оба чувствуем, как между нами разгорается жар. Он яркий и неоспоримый, и я с трудом сглатываю, проводя пальцами по коже его плеч и предплечий.

Наконец я выбираю место у него на груди. Оно небольшое, между другими татуировками. Но я все равно не хочу делать ничего грандиозного. Мне нравится мысль о том, что у него будет моя метка возле сердца, подобная той, которую он оставил мне.

— Ладно, – говорю я, делая глубокий вдох. – Я готова.

Мэлис кивает. Затем обхватывает моими пальцами татуировочный пистолет.

— Помни, что я тебе говорил, и все будет в порядке. Равномерно надавливай, но не слишком сильно.

— Хорошо, – бормочу я.

Я включаю пистолет. Громкое жужжание сначала заставляет меня подпрыгнуть, но потом я привыкаю. Сердце бешено колотится, когда я прикасаюсь иглой к коже Мэлиса, но он не двигается, и ничего страшного не происходит.

Остается только ровная линия чернил, и это придает мне уверенности.

— Протирай место каждые несколько проходов, – инструктирует он. – Так ты сможешь увидеть, что делаешь, и не размазать везде чернила.

Я киваю и следом стираю чернила, которые размазываются по его коже.

— Хорошо. Не бойся зайти за линию, если кажется, что она будет неровной. Просто не торопись.

Его советы очень помогают, и я по мере необходимости приспосабливаюсь, стараясь сосредоточиться на игле и его коже.

— У тебя отлично получается, – хвалит он через несколько мгновений. – Я знал, что ты способная.

— Ты очень веришь в меня, – бормочу я в ответ.

Он слегка пожимает плечами, едва двигая плечом, чтобы не порушить мои труды.

— Я видел, на что ты способна. Работа с тату-пистолетом – это ничто по сравнению с тем, через что ты проходила по жизни.

Это вызывает у меня улыбку. Я продолжаю работать, проводя по линии второй раз, просто чтобы убедиться, что она достаточно темная. Я помню, какой болезненной была растушевка, когда Мэлис делал мне последнюю татуировку, но он, кажется, совсем не чувствует иглу.

— Ты хоть что-нибудь чувствуешь? – спрашиваю. – Даже не вздрагиваешь.

Он одаривает меня свирепой ухмылкой.

— Еще как чувствую, но, может, мне просто нравится такая боль.

Я улыбаюсь в ответ, зная, что он говорит правду. Мэлис именно такой, и, честно говоря, думаю, мы похожи.

Делать тату проще, чем я думала, но для этого нужно хорошенько сосредоточиться. Тату-пистолет немного непривычен для моей руки, и мне требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к нему. Я работаю медленно, не торопясь и представляя, как хочу, чтобы выглядела каждая линия.