Книга Ткачи снов, страница 43 – Каролин Валь

Вне себя от ярости, Канаель наклонился к Туманному Мастеру и оперся руками о длинный, деревянный стол.

— Если Вы намекаете на хронику Потерянного народа, то могу сообщить Вам, что Дав наводил справки по моему приказу!

— Откуда Вам известно о хронике? - резко спросил Туманный Мастер.

— Это так важно?

— Вы не должны никому слепо доверять. Сколько раз мне еще говорить Вам об этом? Вы подвергаете опасности себя и всех при дворе.

— Слепо доверять так, как Вам.

Туманный Мастер состроил кислое лицо, но потом всё-таки нерешительно кивнул.

— Я знаю, что вы не доверяете мне. Нужно, чтобы наши отношения выросли заново.

— Когда Вы отправили его?

— Поздно вечером. Вы уже ушли к себе.

— Вы не имели права принимать это решение! Он не давал Вам никаких оснований сомневаться в его искренности. Пошлите кого-нибудь за ним! Верните его, чёрт возьми!

— Боюсь, это невозможно.

— Тогда сделайте это возможным, - сказал Канаель угрожающе тихо. - Вам удалось обвести вокруг пальца мою мать, но я знаю, насколько недоволен Вами мой отец. Я могу сказать ему, что Вы сделали.

— Я отослал Дава с разрешения Вашего отца. Ему не понравилось то, что случилось вчера на тренировочном дворе. И невозможно вернуть его, потому что я послал за божественной птицей правительницы Весеннего царства. Дав отбыл сегодня ночью в Кевейт вместе с ней.

— С Кеширом? - спросил Канаель изумлённо. Тот факт, что Туманный Мастер с помощью последней в мире божественной птицы позаботился о том, чтобы как можно быстрее вывести Дава из страны, причинил ему огромную боль. Должно быть, Туманный Мастер воспользовался многими своим связями, чтобы заполучить эту птицу для своих целей. И лучше ему не знать, какую ложь Туманный Мастер распустил о Даве.

— Советую Вам вот что запомнить, Туманный Мастер, - сказал Канаель и сузил глаза в щелки, - я никогда не забуду, что вы сделали. Это ещё не конец. - Сказав это, он отвернулся и вышел, оставив своего фаллаха одного.

Зимнее царство

Тишина была невыносимой, и типичный для Талвена холод начал зализать под её толстые меха, занимать каждый уголок её тела. Навия всматривалась в темноту перед собой, пытаясь отвлечься, в то время как дафка бесшумно скользила в ночи. Небольшая лампа, которую она закрепила слева от себя, качалась при каждом движение туда-сюда. Её слабое пламя почти не могло рассеять темноту, и Ноле скоро понадобится перерыв. Её шаги уже не такие решительные, как ещё какое-то время назад, а фырканье раздаётся не регулярно.

Навия посмотрела на карту, лежащую рядом, которую делал её отец на протяжении лет, пока путешествовал. Она вязла с собой немного напоминающих о нём вещей; всё, что ей было нужно, она носила в сердце. В этот момент забурчал желудок, и она залезла рукой под кожаное сиденье, где закрепила небольшую, деревянную планку.

После похорон отца Джовин принёс ей копчёного мяса, прежде чем снова исчезнуть с поникшими плечами, а голод терзал её и так уже слабые нервы. Хотя пустой желудок взывал к ней, она ела не больше, чем необходимо. Ей были знакомы опасности тёмных дней, когда солнце на несколько недель исчезает за горизонтом, а повседневную жизнь определяет бесконечная ночь. Не иметь теперь достаточного жирового запаса будет означать смерть. Здесь Навия не хотела рисковать, не после того, как предприняла это путешествие на юг.