Книга Ткачи снов, страница 24 – Каролин Валь

— Ты пела запрещенные песни? Песни, способные разбудить зло? Ты ведь знаешь истории, и то, почему пение строго наказывается.

— Да.

— Тогда почему ты это делала? Ты хотела навязать моей сестре чужую волю? Применить запрещенную магию? То, что осталось со времен Тёмной эпохи?

Песня Небес подняла голову. Ему показалось, что в ее глазах светится упрямство. Она что совсем не боится?

Не боится, что он отдаст приказ выпороть ее и перерезать связки, прогонит со двора, тем самым отправив ее на голодную смерть, и что, отверженная, она никогда не найдет работу за пределами дворцовых стен? Никто не будет связываться с маленькой, грязной Заклинательницей душ.

— Нет, Ваше Высочество. Я люблю Вашу сестру. Я никогда не причиню ей вреда.

Она лгала. Или, по крайней мере, что-то от него скрывала, он отчетливо ощущал это. Придется ему поставить в известность отца.

— Будь честна со мной, Песня Небес,- мягко сказал Канаель, подойдя совсем близко к молодой девушке.

Она снова уставилась в пол, содрогнувшись всем телом, кажется его близость пугала ее. Так и надо. Ее дыхание щекотало его шею. Канаель молча ждал, что она поднимет глаза. Но она не поднимала.

— Посмотри на меня.

Простой приказ, и всё же она колебалась, беззвучная борьба, происходящая внутри неё. Потом Песня Небес подняла взгляд. Её зрачки увеличились, и почти больше не отличались от тёмной радужной оболочки.

— Как тебя зовут?- решительно спросил Канаель.

— Песня Небес.

В ее голосе послышалась неуверенность.

— Нет, я хочу знать твое настоящее имя.

Он хотел выяснить, к какой семье она принадлежала и как была связана с двором.

Она медлила.

— Меня подбросили к воротам дворца. У меня только это имя.

Значит, если у неё нет семьи за стенами дворца, зачем она тогда подвергала себя такой опасности?

Он изучал её лицо, пытаясь найти ответ. В глазах Песни Небес танцевал огонёк свечи, и он увидел, как в них блестят слёзы отчаяния.

— Твоя работа с этого момента закончена. Как только я выйду из твоей каморки, ты соберёшь вещи и отправишься к Вышивальщице Бисером, и расскажешь ей, что сделала. Тем временем я сообщу обо всём Туманному Мастеру и моему отцу. Но сначала я должен знать, какие песни ты пела моей сестре.

Песня Небес умоляюще на него смотрела.

— Пожалуйста, господин, откажитесь от этого. Я пела лишь те песни, которые приходили мне на ум. Колыбельные, которые когда-то пела моя приёмная мать. «Спи дитятко-мусель», и «звезда рассыплется».

Несмотря на суровые наказания, существовали люди, которые не придерживались запрета и пели. Они не могли или не хотели осознавать смысла закона и скрывающуюся опасность. Хотя достаточно часто присутствовали во время наказания, когда крики мужчин и женщин, которых разоблачили как Заклинателей душ, навсегда умолкали.

— Эти песни тоже запрещены. И ты должна знать об этом, Песня Небес.

— Но истории о силе пения - это легенды ... Сказки. Я никогда не воспринимала их всерьёз, потому что когда я пела, никогда ничего не случалось, - вставила она. Казалось, она искренне растерянна.

Он как раз только хотел ответить, как она вдруг открыла рот и запела ясным, нежным голосом колыбельную. Его первой реакцией было закрыть уши руками, но потом он изумлённо замер и прислушался к мелодии. Одно или два мгновения Канаель думал, что ему снится сон. Её голос окутал его сознание, в то время как он смотрел на неё, и пытался понять, что с ним происходит.