Книга Счастливая случайность, страница 99 – Макс Монро

— Эй, Чейз, – поворачиваюсь я с просьбой, касаясь его предплечья, чтобы привлечь все его внимание. – Ты не мог бы сходить туда и привести мою семью сюда, пока папа не закатил полномасштабную сцену?

— Конечно. – Улыбка у Чейза яркая, белая и игривая.

Я не могу оторвать от нее глаз.

Когда я вновь поворачиваюсь к Джейми, тот глядит на меня с интересом, и у меня возникает ощущение, что это из-за того, что ему знакомо то мечтательное, влюбленное выражение, которое наверняка застыло у меня на лице, пока я смотрела Чейзу вслед. Это выражение прежде было адресовано ему, пока мы росли.

К счастью, мой бывший живет в десяти часах езды от меня, и, не считая данного момента, я не разговаривала с ним примерно лет шесть. После этого дня я не намереваюсь больше с ним разговаривать. А следовательно, он не тот человек, которому я должна предоставлять объяснения или переживать, что ему захочется обсудить, почему то самое выражение у меня на лице направлено в адрес моего редактора.

Джейми, как и та часть моей жизни, воистину в прошлом.

— Еще раз спасибо. Было очень приятно увидеть вас обоих, – говорю я ему и Мэри Кэтрин, благополучно отправляя их восвояси, когда все мое безумное семейство приближается к столу. Мои мама, папа, сестра Сэмми и два ее диких отпрыска похожи на стайку обезьян-пауков, перелетающих с дерева на дерево.

Они даже не замечают, что это Джейми, когда тот с МэриКэтрин идет прочь – слава богу, – так что нас минует сомнительное удовольствие наблюдать за дуэлью взглядов между моим папой и не горящим желанием в этом участвовать бывшим.

Мой папа Джейми не ненавидит – в некотором извращенном смысле они принадлежат к одному типу мужчин, – но старая карточка грехов Бейкеров была навсегда запятнана нашим расставанием, а этого уже самого по себе достаточно, чтобы Хэнк бросил ему перчатку.

Бейкеры с громким гоготом приближаются к моему столу, словно рой пчел к фруктовому пикнику, но, блин, мое сердце тяжелеет от тепла.

Я никогда и не думала, что будет так приятно их увидеть, но, даже не смотря на папин громкоголосый бубнеж, я вскакиваю с места и практически перепрыгиваю через стол, чтобы заключить каждого из них в крепкие объятия.

От мамы пахнет так, как всегда – Шанелью номер 5 и выпечкой, – и в этом запахе словно кроются десятилетия воспоминаний. Мой папа обнимает меня даже крепче, чем она, и такой сюрприз напоминает мне, насколько же он скучает по мне, а я по нему. Мои племянники Сет и Грант обнимают меня одновременно, подпрыгивая на носочках и вопя: «Тетя Бруки!» Хотя их внимание быстро меня покидает, когда они замечают под столом Бенджи и начинают грубовато его гладить.

Он славный малый, его костюм Капитана Америки как раз соответствует его извечному состраданию, так что он воспринимает все это с воистину собачьим спокойствием.

А объятие моей сестры – что ж, оно чуть не заставляет меня заплакать. В нем любовь и радость, но также откровенное измождение. За последнее время ее словно через выжималку пропустили, а жизнь с родителями, пока она «исцеляется», не особенно ускоряет этот процесс.

— Ох, Сэмми, – шепчу я ей в ухо, утыкаясь лицом в ее волосы, чтобы ради нее не дать себе расчувствоваться. Она делает то же самое, и я знаю, что это оттого, что она мной гордится.